Читаем Эксперимент полностью

«Есть ли у меня счастье в данный момент? Можно ли это назвать счастьем? В 1575 у меня была любимая кошка. Она прожила со мной почти шестнадцать лет. Мне казалось, что это счастье. Я ложился, она приходила ко мне, мурлыкала свои песенки и успокаивала меня, сама потихоньку засыпала. Однажды, она уснула у меня на груди и больше никогда не проснулась. В тот момент счастье куда-то ушло. Потом, где-то в 1632 у меня была собака. Она всегда была рядом, как хороший друг. Мне казалось счастьем, иметь такого друга. Не предает, молчит и всегда со мной. Когда ей было пять лет, она заболела и умерла. Умерла у меня на руках, а я смотрел ей в глаза. В них не было счастья, и в моих глазах тоже. Потом появился Мормо. Поначалу это было великим счастьем, а потом его тоже не стало, и с ним вместе ушло и счастье. Теперь у меня есть ты, Лилит. Счастье ли ты настоящее? Или очередная подделка? Я понял одну немаловажную вещь: счастье – это больно, потому что у него есть конец, причем очень плачевный и мучительный. Так почему все так бегут за счастьем? Как только я становился счастлив, после меня преследовало жуткое несчастье, как бы говоря, что это расплата за считанные секунды, проведенные со счастьем. И надо ли оно мне после этого? Счастье – как валютная проститутка, и хочется, и платить приходится очень-очень много за всего лишь один совместный час. Есть ли смысл в счастье, если оно несет в себе сплошную боль и тоску? Может не надо, чтобы Лилит оказалась моим счастьем? Пусть она сразу же становится горем…не так будет потом обидно. Потерять счастье так больно и неприятно, а после него остаются гнусавые воспоминания, от которых нет никакой возможности избавиться. Почему после обретения счастья в ком-то, этот «кто-то» умирает и оставляет болезные воспоминания…Ох, как же хочется провалиться в какую-нибудь яму и не вылезать оттуда лет десять, а лучше двадцать. Точно, мне несчастье нужно, мне отдохнуть надо. За четыреста восемьдесят шесть лет, я отдохнул только десять лет, пролежав на заброшенном кладбище, в пустующем склепе. Даже не устающим нужен отдых. Но я не могу бросить Лилит и замуроваться в могиле, для нее это будет несчастьем. А это еще вопрос, нужно ли ей счастье в виде меня, и счастье ли это? Мы с ней на самом деле оба несчастны. Все, кто получает любовь, становятся несчастными. Но так как большая часть людского населения – отъявленные мазохисты, они называют это счастьем и страдают от него! Есть хочется…крови…»