Читаем Экспедиция в ад полностью

Скрипнул песок на зубах, пальцы правой руки заскользили вверх по скале, нащупывая малейший выступ, трещину, выемку, корешок – что угодно, что может послужить точкой опоры. Та-ак… Вот он, подходящий выступ. Вцепился в него так, что пальцы побелели. Рывок! Ну, на рывок это мало похоже, но продвинуться – продвинулся. Перехватился обеими руками… Еще рывок! Ну давай, давай, жми, Грэг! От напряжения из горла вырвался сдавленный стон, больше похожий на хрип умирающего зверя. Но еще чуть-чуть – и вот он, финиш. Бицепсы ноют от натуги, но я упрямо тяну тело наверх, пока не удается навалиться на край грудью. Небольшая пауза, чтобы отдышаться – и еще один, уже из последних сил, рывок. Ноги еще висят над пропастью, но можно уже не бояться сорваться – верхней своей половиной я прочно обосновался на горизонтальной поверхности. Сейчас бы поваляться с полчасика, отдохнуть, отдышаться. Но под таким солнцем этот отдых вскоре превратится в отдых бифштекса на сковороде.

Я поднял голову, огляделся. Едкий пот падает с бровей мутными каплями, перед глазами пляшут разноцветные круги. А впереди, в нескольких метрах, – два прислонившихся друг к другу обломка скалы, образующие что-то вроде палатки. Кое-как поднимаюсь и ковыляю к спасительной тени…

Сел на землю, прислонившись спиной к валуну, отстегнул от пояса фляжку. Теплая солоноватая вода, кажется, испаряется, не успев даже дойти до желудка. Остатки выливаю на макушку, с наслаждением растираю ладонью влагу, заструившуюся по лицу, щекочущими ручейками устремившуюся за ворот. Уф… Пожалуй, стоит подождать здесь пару часов, пока жара спадет, а к вечеру двинуть дальше. Сколько я уже прошел? Пеленгатор показывает, что я нахожусь в четырнадцати с небольшим километрах от капсулы. Что ж, четырнадцать километров за пять часов пути – совсем неплохой темп для такой трассы. Хотя этот чертов откос надо было все же попробовать обойти…

Забравшись поглубже в каменную «палатку», я с наслаждением вытянул ноги и прикрыл глаза. Здесь, конечно, душно, и в носу свербит от пыли, но, по крайней мере, не допекает чертов Поллукс. Можно и вздремнуть часок-другой… Та-ак… Винтовку справа от себя, дулом к выходу из убежища, палец на гашетку. Иначе не засну.

Мышцы и суставы тоскливо ноют после нешуточной встряски, многочисленные ссадины и солнечные ожоги горят огнем от попавшего на них пота и песка. Тысяча черепогрызов! Надеюсь, микстуры, что вколол мне коновал с орбитальной станции, делают свое дело, иначе можно проснуться с приступом какой-нибудь местной заразы. Или вообще не проснуться. Если честно, я бы предпочел второе. Валяться в луже собственных испражнений, скулить и бредить от лихорадки, дожидаясь конца… Доводилось мне видеть и такое. Не так бы мне хотелось провести последние часы жизни. Уж лучше сразу пулю в лоб.

Жара и усталость быстро взяли свое. Боль постепенно притупилась, перестали гудеть мышцы, камни стали казаться мягкой периной. Еще немного – и я провалился бы в глубокий сон, но что-то мешает этому, и я завис на зыбкой грани сна и бодрствования. В мозгу вяло перетекают из одного в другой смутные образы, я так же вяло провожаю их мысленным взором. Попытался представить себе лицо Литы, но оно возникает в мозгу лишь на миг, как вспышка. Стоит только попытаться задержать ее образ, рассмотреть повнимательнее – и хорошенькое личико в ореоле длинных волос начинает искажаться, корежиться, как плавящийся под ударами лучеметов лист металлопластика. Это жутко бесит, я снова и снова вызываю из памяти ее образ, но с каждым разом его все труднее поймать. В конце концов Лита вовсе теряется за рожами Ковальски, Кроуэлла, надсмотрщика с орбитальной станции Поллукса-5, еще какими-то малознакомыми и малоприятными физиономиями.

Я раздраженно мотнул головой, отгоняя незваных гостей. С потолка пещеры что-то упало прямо мне на лицо. Щека рефлекторно дернулась, стряхивая соринку, но та и не подумала стряхиваться. Наоборот, она словно бы приклеилась к коже, и даже сквозь сон я почувствовал щекотливое прикосновение крошечных лапок. Это мгновенно вырвало меня из дремы, и я брезгливо смахнул с лица насекомое. Терпеть не могу этих мелких тварей! Огляделся… Тысяча черепогрызов! Как я раньше этого не заметил?! Прямо у меня над лицом на потолке пещеры разместилось что-то вроде кокона из тонких белесых пленок. По потолку во множестве ползает мелкая шестиногая пакость с полупрозрачными шарообразными брюшками. В самой глубине кокона копошится нечто покрупнее, размером с ладонь. Продолговатое сегментированное тельце свернуто калачиком и висит на натянувшихся под его весом пленках, как в гамаке. Время от времени тварь шевелится, конвульсивно вздрагивает – пленки кокона того и гляди порвутся.