Читаем Экспаты полностью

Кейт неспешно вошла в богато украшенный вестибюль гостиницы, нашла телефон-автомат, сунула в его щель монеты и набрала номер, который узнала в офисе Билла; сначала код страны — 352; номер, как она поняла, был местный, люксембургский. Листок бумаги, вырванный из блокнота, был чист, но на нем остался отпечаток написанного на предыдущем листе, что было нетрудно восстановить, заштриховав кончиком карандаша и чуть-чуть потерев.

Она была совершенно права.

— Хелло, — ответил ей женский голос. — Джейн у телефона. — Среднезападный акцент, слегка знакомый, хотя Кейт не сразу определила его владелицу. — Хелло?

Кейт не хотелось рисковать, эта женщина вполне могла узнать ее по голосу.

— Хелло?

Кейт повесила трубку. Итак: Билл звонит некоей американке по имени Джейн, проживающей в Люксембурге. У Кейт была определенная уверенность, что дело тут пахнет сексом. Эта уверенность подкреплялась ее одиночеством в этом шикарном, сексуально нацеленном отеле, позволяющем просто войти в лифт, подняться наверх, открыть дверь в…

Конечно, это будет Билл. Теперь гораздо вероятнее, нежели прежде, когда она уже знает, как он опасен. Он, видимо, уголовник. Или коп. Или, вполне возможно, и то и другое, как многие люди, с которыми она пересекалась. Он красив, сексуально привлекателен, смел, у него пистолет хранится под кроватью, на которой он занимался сексом с женщиной, не являющейся его женой. С женщиной, не исключено, такой же, как Кейт.

Она вышла из отеля, пробежала через улицу к стоянке такси, забралась в машину и сказала водителю:

— Alte Pinakotek, bitte.[58]

По дороге она непрестанно оглядывалась, смотрела во все окна, пока не убедилась, что за ней никто не следит. Но все равно попросила таксиста остановиться раньше, на Людвигштрассе.

— Но до музея еще с полкилометра, — удивился тот.

— Вот и хорошо, — ответила она, протягивая ему десять евро. — Хочу пройтись.

Далеко впереди станция метро «Университет» манила к себе огнями и людским потоком, устремлявшимся в бары, магазины и рестораны, всегда и везде тяготеющие к станциям подземки. Но возле того места, где высадилась Кейт, тротуары были пусты. Она шла мимо могучих, непривлекательных каменных зданий, из-за угла задувал ледяной ветер, морозил уши и нос.

Кейт была возбуждена, но полностью владела собой. Она снова хорошо себя чувствовала, как тогда, на каменном карнизе, пульс ускорился, и она целенаправленно шагала по незнакомым чужим улицам, напряженная, сосредоточенная, мыслящая быстро и четко. Коллеги списали ее со счетов, когда она ушла из Оперативного управления и стала сотрудником аналитического отдела. Когда она ушла с полевых операций, подальше от опасности. Сама себя списала в архив и засела в удобном кресле за письменным столом.

И снова она ощутила дрожь — ее либидо ожило вместе с остальными сенсорными реакциями.

И вдруг — в силу какого-то совершенно извращенного поворота мыслей — она решила, что это Декстер виноват в ее тяге к Биллу. Если бы Декстер больше находился рядом, если бы был внимательнее во всех отношениях — в любых отношениях! — если бы почаще говорил «спасибо» или звонил, предлагая что-то сделать, а не просто сообщить о позднем возвращении, и занимался бы с ней любовью более страстно и изобретательно, или если бы он хоть раз собрал хотя бы одну проклятую кучу грязного белья — тогда, возможно, она бы сейчас не шла по этой улице и не фантазировала, как запрыгнуть в постель, к матрасу которой снизу прикреплен пистолет.

Все это, конечно, полный вздор, и ей это прекрасно известно. Перенос собственной вины на ни в чем не повинную голову — предлог, чтобы разозлиться на кого-то, только не на себя. Она велела себе сосредоточиться.

Кейт пересекла продуваемую ветром площадь напротив Старой картинной галереи — кругом не было ни души. Перекрещивающиеся многочисленные тропинки образовывали огромные многоугольные газончики, этакие гигантские геометрические узоры, украшенные разбросанными повсюду металлическими скульптурами и окаймленные деревьями с облетевшей листвой. Кажется, становилось холоднее, пока она приближалась к этому внушительному зданию; его арочные окна выглядели темными, неосвещенные изнутри. Она чувствовала себя так, будто направлялась в некое тайное судилище под председательством всеведущего судьи.

Пошла, называется, в кино. «Волшебника» посмотреть, фильм Тодда Холлэнда. Она уже пыталась вытащить ребят на этот фильм, сдавшись на настоятельные просьбы Джейка. Но мальчики убежали из зала через десять минут после начала, перепуганные до смерти.