Скорее всего именно благодаря репутации Тони Смарта как человека, который знает о преступности не понаслышке, на него вышел Саб Овердейл — социально активный режиссер-постановщик «Макбета». Этот маневр был одновременно ловким пиаровским ходом: гиганты Королевской шекспировской труппы — у ног уличного шута.

Выбрав самый короткий путь, я позвонил Сабу Овердейлу в «Барбикан» с надеждой застать его в кабинете.

Саб был известен тем, что не пропускал ни одного своего спектакля и на другой день раздавал всем занятым в постановке актерам, даже самым незаметным членам массовки, записочки с комментариями. В актерской среде считалось, что с ним «сложно» работать (то есть, попросту говоря, он умел «всех задолбать»).

Мне повезло, он оказался на месте.

Когда меня соединили, я объяснил, что являюсь большим почитателем его таланта и методологии (я сознательно употребил именно это слово) и, как начинающий молодой режиссер (с этого момента он хотел только одного: чтобы я как можно скорее оставил его в покое), ставящий в студенческом театре («Отвали! — мысленно изрекал он) Портсмута («Отвали! Отвали!») «Преступление и наказание» («Да отвали же!»), я хотел бы проконсультироваться с Тони Смартом.

— Знаете, — сказал Саб, — я не могу дать вам его домашний телефон, он очень щепетилен в этом отношении.

— А может, телефон его агента?.. — Я решил сократить свои потери и спасти себя от дополнительного посещения библиотеки.

— Но у меня есть номер его мобильника.

И он дал мне телефон.

Делая вид, что отчаянно хотел бы продолжить разговор со своим гуру, я благодарил его снова и снова, пока он не положил трубку на середине моего благодарственного монолога.

Сначала я решил применить тот же прием в разговоре с самим Тони, но немного подумал и понял, что добьюсь большего, если буду держаться как можно ближе к правде.

— Да? — услышал я в трубке его голос.

— Алло, это Тони Смарт? Вы меня не знаете, но Саб Овердейл дал мне ваш телефон. Меня зовут Конрад Редман. Может, вы помните, меня хотели застрелить вместе с Витой, то есть Лилиан Айриш в ресторане «Ле Корбюзье» на…

— Неплохой ресторан.

— Сейчас я пишу книгу о пережитом, но полиция не слишком помогает мне. А хотелось бы побольше узнать о пистолетах, выстрелах и тому подобном.

Теперь он понял:

— Ясно.

— Я надеялся, может, вы поможете мне связаться с определенными людьми?

— Ты с ней встречался, так? С той самой телкой из рекламы?

— Да.

— Завтра в девять у меня выступление-сюрприз в «Комеди-Стор». Хочу попробовать новый материал, понимаешь? Подойди ко мне после выступления.

Я пропускал очередного «Макбета», но меня это не особенно волновало: мое отсутствие должно было причинить Алану и Дороти не меньше вреда. После антракта они смогут немного расслабиться, но окончательно все равно не успокоятся. А если повезет, в пятницу вечером в зале может оказаться кашляющий человек, которого они примут за меня.

Это также означало, что я наконец осуществлю еще один замысел — навещу сына Алана и Дороти, Лоренса, когда его родителей точно не будет дома. Нам было о чем поговорить.

50

Пятница.

В шесть часов вечера Джеймз привез меня в Белсайз-Парк.

По дороге мы проезжали улицу за улицей с высокими светлыми домами, разделенными на шесть — восемь квартир. Но дом Алана и Дороти оказался более современным зданием, примерно тридцатых годов.

На табличке под звонком стояли обе фамилии: «Грей и Пейл». Я задержал палец на кнопке лишнюю секунду-другую — Лоренс наверняка включил стерео на полную мощность. Ему пятнадцать, родителей дома нет.

— Да? — произнес он.

— Я друг Лили.

— Ну и что?

— Ее парень. С которым ее застрелили.

— Чего вам надо?

Он оказался менее гостеприимным, чем я рассчитывал. Но я подготовился к визиту.

— Я хотел поговорить с тобой о ней. И кстати, у меня с собой отличная травка.

После комедийной паузы, которой не постеснялся бы и Тони Смарт, до него дошло.