ПЯТНИЦА. По причинам, которые станут понятны в дальнейшем, мне пришлось пропустить этот спектакль. В любом случае мой план предусматривал это: даже если меня не было бы в зале, Алан и Дороти должны были испытывать беспокойство, которое если не губило весь спектакль, то, по крайней мере, лишало их ощущения удовольствия от собственной игры. Перед каждой ключевой паузой в их сознании должен был возникать страх, что именно сейчас я все испорчу.

СУББОТА. Перед представлением менеджер о чем-то шептался с охраной. Ему, очевидно, было приказано «задержать мужчину в инвалидной коляске». К счастью, на спектакле присутствовало еще трое мужчин в колясках, и он не мог задержать нас всех. Думаю, что завтра он проверит билеты, заказанные на мое имя, и увидит, что я был на «Макбете» шесть дней подряд (плюс один). Поэтому я позвоню, отменю свой заказ на оставшиеся билеты и устрою им сюрприз — откажусь от коляски, приду на своих двоих и куплю у кого-нибудь лишний билетик или встану в очередь за возвратом и заплачу наличными. Это собьет их с толку.

ВОСКРЕСЕНЬЕ. Сегодня вечером Алан остановился на полуслове, повернулся и долго всматривался в зал. Я был ограничен в своих возможностях, поскольку сосед взглянул на меня и сказал «ш-ш-ш» всего лишь после третьей атаки. Моя жизнь в образе прикованного к коляске инвалида была куда проще (ведь инвалиду никто не смеет сказать «ш-ш-ш»). Я ограничился шестью выпадами (по три на Алана и Дороти), но громко извинялся после каждого из них.

Когда спектакль закончился, я послал Алану и Дороти большой букет белых лилий с вложенной в него запиской: «Я могу продолжать в том же духе до бесконечности. Интересно, надолго ли хватит вас?» Вместо подписи я оставил свой номер телефона.

45

Вторник.

С утренней почтой пришла подробная распечатка телефонного счета Лили.

Безусловно, самыми важными были ее звонки Алану. Вооружившись маркерами, я выделил их все и, к своему огорчению, обнаружил, что она звонила ему достаточно регулярно с момента завершения гастрольных представлений «Сонаты призраков» и почти до дня смерти.

Интересно, что Лили решила обзавестись мобильным телефоном как раз перед теми гастролями. Похоже, она, как и многие, использовала сотовую связь для общения с любовником. Или любовниками.

Было ясно, что Алан соврал насчет продолжительности и серьезности своих отношений с Лили. И насчет причин, по которым он решился на этот роман, — якобы она сказала ему, что со мной она покончит.

Может, Дороти обо всем этом знала и, следовательно, тоже врала? Или она просто повторяла ложь, которой накормил ее и полицию Алан? Однако я вспомнил, что у полиции тоже была такая распечатка. А значит, Алан, скорее всего лгал только мне — потому что следователи тут же раскусили бы его. Итак, либо Дороти защищала мужа, повторяя за ним ложь (которая будет разоблачена, как только начнется суд), либо Алан убедил полицию помочь ему скрыть свою интрижку от жены. Ни одно из объяснений не казалось мне более вероятным, чем другие. Возможно, они просто не хотели говорить мне правду. Возможно, они просто пытались выиграть время.

А затем я заметил еще одну деталь: чаще всего Лили звонила Алану по вечерам. Что было довольно просто объяснить: в это время Дороти наверняка была занята в спектаклях.

Звонок агенту Дороти (я притворился режиссером, отвечающим за подбор актеров для фильма) дал мне примерный список ее спектаклей за прошлый год. Еще два-три звонка в Королевскую шекспировскую труппу и другие театры помогли мне уточнить некоторые даты.

Затем мне пришла в голову мысль: а не проверить ли заодно и рабочий график Алана, чтобы убедиться, что вечерние звонки делались только в те дни, когда Дороти была занята в спектакле, а Алан оставался дома и мог свободно отвечать на них.

Поэтому я повторил комедию с агентом Алана, а также с кинокомпаниями, на которые он работал.

Результат оказался неожиданным: почти каждый раз, когда Лили звонила Алану домой, ни Алана, ни Дороти дома не было.

На протяжении трех недель, во время которых было сделано пять звонков, Алан гастролировал по Северной Америке и Азии с «Королем Лиром». В то же самое время Дороти была в Стратфорде, пробуясь на совершенно не подходившую ей роль мистрис Куикли.

Звонки, каждый по десять — двадцать минут и больше, были сделаны на домашний телефон Алана и Дороти, но Лили не говорила с ними. Лили звонила кому-то еще, кто жил в их доме.

Это мог быть только один человек — их пятнадцатилетний сын Лоренс.

46

Вернувшись из «Барбикана» во вторник вечером, я обнаружил, что кто-то вытряхнул содержимое мусорного бака на мое крыльцо.

Переступив через кучу мусора, я открыл дверь. На пороге лежал конверт. Он был обуглен по краям и немного испачкал сажей коврик в прихожей. Даже не открывая конверта, я понял, что внутри говно.

Я начал убирать, попутно размышляя о том, кому это могло понадобиться.

Только закончив уборку, я проверил автоответчик. Там было привычное сообщение от матери. Сообщение от Энн-Мари. И сообщение от «хриплого голоса», очень простое: «Мы знаем твой адрес».