Читаем Экс 2 (СИ) полностью

Порой Ветров понимал, что кольцо вокруг него опять начинает сужаться, и тогда резко менял транспортные средства и маршруты, а иногда ощущал, что преследователи временно потеряли след. Упали с хвоста. Прибыв на автомобиле в Акваполис, Антон не чувствовал дыхания охотников. Он явно оторвался. И оторвался далеко. Потому встреча с патрульными и предложение пройтись до отделения грянули громом среди ясного неба. И вызвали острую реакцию. А что вы хотели? Идет себе человек, никого не трогает, общественный порядок не нарушает, а тут подваливают двое и требуют прогуляться до отделения. На каком основании, спрашивается? Это в прежнюю эпоху полицейские вправе были пригласить любого встречного - поперечного в отдел для установления личности. В нынешнем же веке подобное предложение вызвало бы у каждого первого обывателя, по меньшей мере, недоумение. А то и возмущение.

Персональные данные гражданина либо субгражданина записаны на идентификационный чип, и полицейские сканеры автоматически их считывают. Личина по свежим документам, включая чип, у Антона была качественная, не подкопаешься. Кураторы из БФБ веников не вязали, делали липу на высоком уровне.

Несоответствие внешнего облика Ветрова, измененного посредством биосиликоновой маски, и изображения, выдаваемого сканером, тоже не могло послужить поводом для приглашения в отделение. Во-первых, выданный Бюро идентификационный чип прошит специальной программой, которая активировалась при сканировании и создавала в полицейской базе новую личность, причем с учетом текущего внешнего вида агента. Насколько экс был в курсе, полицейские базы изначально содержали "крючки" для подобных программ - Бюро постаралось, чтобы облегчить работу под прикрытием своих агентов. Сканеры военных, флотских или, тем более, БФБ и контрразведки новую личину Антона спалили бы на раз, но для полицейских прокатывало. "Младший брат", как ни крути. А во-вторых, за очками-гаджетом морду Антона не шибко-то и сравнишь с изображением из базы. Тут точно не переносной сканер нужен, а что-то помощнее. И программки попродвинутее.

Однако с требованиями пройтись пристали. При том, что статус у новой личины экса был недурственный. Серьезный. Субгражданин первой категории, претендент на полное гражданство. Таких супчиков обычные копы не то, что звать в отделение, останавливать права не имели. А применять силу или специальные средства, насколько Антон помнил, могли лишь при совершении претендентом на полное гражданство явно выраженных преступленных действий или проведении особых операций. Да что там помнил, экс невольно дословно процитировал выдержку из акта "Об иммунитете полных граждан и претендентов на полное гражданство на Федеральных территориях".

Высокий статус личины и иммунитет патрульных не смутил. Пусть никто экса на мушку не брал, с ходу по почкам дубинкой не отоваривал, и наручники надевать на запястья копы не спешили, но на "прогуляться до отделения" настаивали. И было видно, что готовы ласты заломать или даже пушки вытащить, начни Ветров кочевряжиться. Не иначе начальство вздрючило и пообещало индульгенцию на списание тысячи ста грехов выдать за поимку некоего персонажа с определенными приметами. И что-то подсказывало, приметы имеют очень много общего с одним курсантом Риверсайдской Академии БФБ.

Чужие наверняка расстарались. И серьезные ориентировки по линии полиции спустили. Понятно, что подлинные персональные данные Ветрова "демоны" едва ли бы использовали. Даже если бы их знали, в чем экс не был уверен. Объявлять в розыск курсанта Академии БФБ - шаг сомнительный. Тут начались бы межведомственные разборки, детальное выяснение обстоятельств, что "демонам" явно не на руку. Или что там у них полагается вместо рук. Новую личину экса Чужие тоже вряд ли засветили. Ее элементарно не успели бы вычислить. Скорее всего, сделали просто и незатейливо. По отделениям полиции разослали ориентировку на ужасного преступника с упомянутыми определенными приметами и однозначным приказом: тащить любого подозрительного похожего в участок и там разбираться. Не взирая на статус лица. И преступление, сто процентов, подобрали позабористее. Что-нибудь типа массового растления малолетних или серийных убийств. Дабы рвение копов подстегивалось не только обещанными бонусами, но и благородным гневом на поганого супостата.

Знание-понимание данный вариант событий полагало наиболее вероятным. И чуйка не возражала. Будь у копов какие-то предметные претензии к Антону, он бы ощутил. И вели бы себя патрульные тогда... более жестко. С установленным опасным маньяком без поддержки не связываются и вежливо прогуляться не просят. А тут планировалось стандартное доставление. Понятно, что без выраженных законных оснований. И копы предполагали, что субгражданин возмутится, вероятно, начнет кочевряжиться, но чтобы столь резко...

Да что там, Антон и сам от себя не ожидал подобной резкости. В прямом смысле слова - сногсшибательной.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза
Север и Юг
Север и Юг

Выросшая в зажиточной семье Маргарет вела комфортную жизнь привилегированного класса. Но когда ее отец перевез семью на север, ей пришлось приспосабливаться к жизни в Милтоне — городе, переживающем промышленную революцию.Маргарет ненавидит новых «хозяев жизни», а владелец хлопковой фабрики Джон Торнтон становится для нее настоящим олицетворением зла. Маргарет дает понять этому «вульгарному выскочке», что ему лучше держаться от нее на расстоянии. Джона же неудержимо влечет к Маргарет, да и она со временем чувствует все возрастающую симпатию к нему…Роман официально в России никогда не переводился и не издавался. Этот перевод выполнен переводчиком Валентиной Григорьевой, редакторами Helmi Saari (Елена Первушина) и mieleом и представлен на сайте A'propos…

Софья Валерьевна Ролдугина , Элизабет Гаскелл

Драматургия / Проза / Классическая проза / Славянское фэнтези / Зарубежная драматургия