Читаем Экипаж. Команда полностью

Летом 2001 года семнадцатилетний Лямка приехал в Питер из Костромы с намерением поступить в Гидрометеорологический институт. Намерение это было выпестовано исключительно Лямиными-старшими, которые, отправляя свое единственное чадо в далекий Петербург, исходили из двух соображений: во-первых, здесь в отдельной двухкомнатной квартире жила бабушка Ивана, а следовательно, вопросы относительно скитания ребенка по общагам и питания всухомятку отпадали сами собой, а, во-вторых, мама Лямина в свое время заканчивала метеорологический факультет и до настоящего времени сохранила самые романтические воспоминания об этом периоде своей юности. Вчерашний костромской школьник, а ныне абитуриент Ваня Лямин подал документы, в назначенный день явился на первый экзамен и сразу же срезался на сочинении, хотя оно и оценивалось-то не по твердой оценке, а лишь как зачет-незачет (вот они, истоки Ваниных страданий над сочинением оперативных сводок). Заразившемуся извечным питерским вольнодумством Лямину очень не хотелось возвращаться обратно в Кострому, под папино-мамино крыло. Тем более – возвращаться на щите. Мгновенно сориентировавшись, он теперь уже без проблем поступил в топографический техникум, успокоив родных, что уж со среднеспециальным профильным образованием Гидромет от него никуда не денется. Возможно, так бы и случилось. Однако за то время, что Иван постигал азы геодезических наук, костромской райвоенкомат не сидел сложа руки – и за два года пребывания Лямина на берегах Невы не менее пяти раз доводил его маму до состояния гипертонического криза своими повестками и ночными визитами с участковым. В июле 2003 года Иван закончил техникум, а уже на следующей неделе родители прилетели в Питер, дабы на месте провести оперативное рабочее совещание на тему «Как нам закосить от армии». Вариант с попыткой очередного поступления в Гидромет отвергли как ненадежный – конкурс неожиданно взлетел и в этом году составлял уже почти пять человек на место. Ошибиться было нельзя. В конечном итоге семейный совет, действуя по принципу «из двух зол выбирают наиболее симпатичное», пришел к несколько парадоксальному решению – надо идти служить в ментовку, оттуда не забирают. К тому же не все ведь там поголовно с пистолетами и дубинками по улицам гоняются, небось и программисты, и прочие интеллектуалы требуются. Кого ж тогда, если не Ваню, и брать – ребенок с семи лет с компьютером, как с мишкой плюшевым, засыпал, а в четырнадцать сделал свою первую компьютерную программу. Правда, с остальными школьными предметами у Лямина были некоторые сложности – к примеру, грамотно писать он так и не научился, а город Екатеринбург на географической карте всегда безуспешно искал в районе Мурманска. Не случайно бабушка пыталась ворчать, что лучше бы ребенок книжки читал да сочинения писал – тогда бы уже давно без проблем в институте учился. Но бабушку подвергли обструкции и обозвали ретроградкой, ничего не смыслящей в техническом прогрессе. Та демонстративно обиделась и больше в спор отцов и детей не вмешивалась. Не откладывая в долгий яшик, на следующий день Ваня с отцом отправились в ближайшее территориальное РУВД – Выборгское. В отделе кадров отца с сыном попросили подождать, они вышли в коридор, присели на стульчики рядом с кабинетом и тут же попали в цепкие руки замполита отдела установки Димы Карташова, заскочившего в РУВД по своим служебным делам. Взглядом опытного установщика Дима мгновенно прочитал ситуацию, понял, что эти двое являются не просителями, а потенциальными соискателями, и в течение каких-то пяти минут в высшей степени убедительно перевербовал Ивана. В обязанности Карташова входило, в том числе, латание дыр в штопаной-перештопаной штатной сетке Управления. Находить кандидатов на службу с каждым годом становилось все проблематичнее, а начальство между тем на каждом совещании вставляло Карташову пистон за некомплект, грозя при этом самыми невообразимыми карами. «Ботаник»-программист Дмитрию не требовался, однако в аналитическом отделе уже давно томился хороший знакомый Карташова, которого начальник отдела соглашался отпустить в установку лишь в обмен на компьютерщика. Последние, будучи весьма востребованными и хорошо оплачиваемыми ныне господами, попасть в ментовку на первоначальный оклад в сто пятьдесят баксов желанием, понятное дело, не горели. А тут программист сам в руки идет! Не отдавать же его выборгским территориалам – загубят карьеру пацану, да еще и нехорошим вещам научат. Так Иван попал в расположение ОПУ. Попасть-то он попал, но потребовалось целых девять месяцев подготовки (пять – юридической и четыре – специальной) в учебном центре, чтобы документы на будущего младшего лейтенанта Лямина ушли наконец в Москву, а он сам впервые переступил порог своей новой конторы. Переступил – и оказалось, что его здесь не ждали. Выяснилось, что пару месяцев назад одному высокопоставленному милицейскому начальнику срочно понадобилось пристроить своего великовозрастного сына-балбеса на тихую и спокойную офицерскую должность в каком-нибудь непыльном месте. Таковым оказался аналитический отдел Управления, причем ченч, о котором так мечтал Карташов, тогда провернули буквально за пару недель. И вот теперь, когда выученный и горящий желанием немедленно начать борьбу с преступностью посредством нажимания на клавиши Лямин появился в отделе, выяснилось, что вакансии уже нет. Правда, их полным-полно оставалось в наружке. Аргументы типа «имею возможность, но не имею желания» в данном случае в расчет не принимались, и в самом начале лета Иван приступил к несению службы в должности «грузчика». Естественно, компьютера здесь ему никто не предложил…