Читаем Эхо Антеора полностью

Миэ, который должен был приземлиться после прыжка, вдруг ощутил, что теряет равновесие. Чересчур распалившись от предвкушения победы, он потерял ориентацию в пространстве и оказался слишком близко к краю постамента. Время словно растянулось: он все еще видел, как кувыркается медведь, стиснув многоглаза в смертоносных объятиях, но уже падал навзничь…

И не мог ничего поделать с этим.

Хартис замолк и протяжно зевнул. Переварив услышанное, Лу подскочила на локтях и воскликнула:

– Он упал?!

– Ага.

– И проиграл?!

– Ну… Было бы красивее, если бы проиграл, а? Я имею в виду, для истории.

– С какой такой радости?

– Ну ты жаловалась, что в моих историях нет морали, а так бы она была.

– И какая же?

– Ну, что, как Пэт и сказала, поражение и победа – лишь стороны одной монеты. И что нельзя радоваться преждевременно. Как говорится, «не дели шкуру неубитого медведя»… Нет, вернее, вообще не убивай медведей и не сдирай с них шкур. Вот.

– В этом мораль? Что нельзя медведей убивать?

– Да, нельзя. Но насчет морали согласен, ерунда какая-то вышла. Это потому, что меня уже в сон клонит.

Он снова зевнул, привычным движением сгреб девчонку в охапку, чмокнул ее в лоб на ночь и приготовился уснуть. Лу поняла, что тоже засыпает, когда ей померещилось, что она и есть тот желтый летающий глаз в объятиях огромного красного медведя.

– Так Миэ проиграл или нет? – лишь пробормотала он, прикрывая веки.

– Нет. Позже арбитры подтвердили, и даже спесивый чемпион-аркан признал, что аватар-многоглаз был уничтожен раньше, чем Миэ коснулся земли, и это означало, что он стал новым чемпионом Битвы, – сонным голосом поведал хозяин. – Но знаешь… В тот миг, пока Миэ, упав, лежал на земле, ему и правда было наплевать, выиграл он или проиграл. Он просто лежал и глядел наверх, где на темном небе плыли облака и мелькали, озаряя их яркими красками, отблески фейерверков, запущенных в честь Фестиваля грез… Он просто был счастлив – счастлив, что не сдался до конца, не предал своего медведя и повстречался с ангелом; и на душе у него стало так светло и радостно, что он рассмеялся.

Еще в Кауре, слушая эту историю, девчонка догадывалась, кто выступал прообразом ее главного героя. По обыкновению она сочла, что Хартис взял за основу щепотку реальных событий, переместил их в волшебный мир и снабдил изрядной долей выдумки. Она и предположить не могла, что Миэ вполне реален и что она, Лу, в один прекрасный день проснется в его комнате.