Читаем Екатерининский парк полностью

Вновь послышался плеск воды.

– Тихо вы! – выскочив из-за кустов, шикнула Екатерина Андреевна. – Расшумелись тут!

Обе фигуры, одна за другой, с шумом попадали в пруд. Через мгновение над водой показалась голова Сархата, а следом отчаянно отплевывающийся Анзур.

– Екатрин Андревна? – прошептал Сархат.

– Вы что тут делаете? – строго спросила Екатерина Андреевна, подойдя к самой кромке.

– Ми тут рыба ловил, – признался таджик.

Его младший товарищ часто закивал, демонстрируя кривую самодельную удочку.

– Кого-нибудь подозрительного видели?

– Женщин был, – ответил Сархат. – Бели-бели, как луна.

Анзур снова закивал.

– Где был? – спросила Екатерина Андреевна.

– Туда хадил, – показал Сархат. – Ратонда.

– Внутрь?

– Нутрь, нутрь.

– Сидите здесь. Тихо, – приказала Екатерина Андреевна и резво переместилась обратно к ротонде.

Ларионова нигде не было видно. Откуда-то донеслось тревожное тявканье. Екатерина Андреевна поспешила на звук и обнаружила Вениамина Аркадьевича лежащим на земле. Рядом, натягивая поводок, надрывно тявкал Тимоша.

– Ах, чтоб тебя!.. – воскликнула Екатерина Андреевна и склонилась над Ларионовым. – Ну, что ты разлаялся? – Она взглянула на Тимошу. – Не узнал, что ли?

Чёрная тень накрыла беснующегося Тимошу и неподвижно лежащего Вениамина Аркадьевича. Екатерина Андреевна медленно обернулась. Белая женская фигура с неестественно застывшим лицом с размаху огрела её по голове здоровенной палкой.

Карета скорой помощи неуклюже перегородила дорогу. Лиловый свет проблесковых маячков прыгал по огромным каштанам, нырял в пруд и, отразившись от водной глади, многократно усиленный, ударял в кусты сирени, придавая им колдовской оттенок. В машине с перебинтованной головой сидела Екатерина Андреевна Романова и покорно предавалась в руки молодого симпатичного врача, который с редким усердием измерял у пострадавшей давление, отсчитывал пульс, заглядывал в глаза и просил показать язык.

Возле скорой помощи топтались Завадский и Чайкин. Чуть поодаль переминались с ноги на ногу Сархат и Анзур, держа на поводке притихшего Тимошу.

– Как голова? – спросил Чайкин.

– Пустяки, – отозвалась Екатерина Андреевна. – Что с Вениамином Аркадьевичем?

– Увезли в больницу, – сообщил Завадский.

– Вам я бы тоже проехать в больницу, – посоветовал Екатерине Андреевне врач.

– Нет уж, благодарю, – возразила она и выбралась из машины.

Чайкин предупредительно подал тёте руку.

– Вы нападавшего разглядели? – спросил Завадский.

– Нападавшую, – поправила Екатерина Андреевна. – Это была женщина.

– Да, да, я слышал, – сказал Завадский, кивая на таджиков, – «бели-бели, как луна».

– Я её не разглядела, потому что она была в маске.

– В маске? – переспросил Чайкин.

– Да, в такой… силиконовой. И маска действительно чем-то напоминает Нателлу.

– Отлично! – воскликнул Завадский и с досадой хлопнул ладонью по своей неизменной папке. – И кого нам теперь искать?

– Но я слышала голос, – заметила Екатерина Андреевна. – Это не Кабанова и не студентка Валерия… И даже не племянница Жанна.

– Значит, опять – призрак? – горько усмехнулся Завадский.

В небольшой двухместной палате, на одной из коек, устроившись полусидя, читал книжку Вениамин Аркадьевич Ларионов. Вторая койка была тщательно заправлена и пустовала.

Дверь в палату распахнулась, и на пороге возникла Екатерина Андреевна Романова с традиционной сеткой апельсинов в руках и большим пластырем на лбу.

– Доброе утро! – радостно поприветствовала она больного.

– Екатерина Андреевна? Какой сюрприз!

– А вы тут один! Прямо, как лорд. – Екатерина Андреевна вошла в палату и положила апельсины на тумбочку. – Выглядите хорошо.

– Спасибо. Признаться, я терпеть не могу постельный режим.

– Ничего! Скоро мы поймаем злоумышленника, и…

– Но это же была Нателла…

– «Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, а в качестве замены приносят удовольствие», – процитировала Екатерина Андреевна.

– Кто это сказал?

– Зигмунд Фрейд.

Ларионов покачал головой.

– Я просто увлекаюсь чтением афоризмов, – пояснила Романова. – «Юность довольствуется парадоксами, зрелость – пословицами, старость – афоризмами».

– А это…

– Дон-Аминандо.

– Не слышал о таком.

– Так я про иллюзию…

– Никто не знает наверняка, куда попадают души умерших, – изрёк Вениамин Аркадьевич.

– И не следует торопиться это узнать, – поспешила заметить Екатерина Андреевна.

– В тот день мы с Нателлой вернулись из театра. Был поздний вечер. Кто-то позвонил ей. Она сказала, что на пять минут выйдет – какой-то сюрприз. Я не хотел отпускать её одну, но… Нателла была так весела… Я прождал больше часа. Потом стал звонить ей на сотовый, она не отвечала. Я не спал всю ночь… А утром пришли из полиции, сказали, что Нателла утонула… Зачем я отпустил её! Если бы я… Может, она во всем винит меня?

– Она вас ни в чем не винит. И уж конечно, не торопит вас присоединиться к ней. Поверьте, я-то женщин знаю… Ладно, мне пора. Я только на минутку забежала.

– Как, уже уходите? – встрепенулся Ларионов.

– Дела, дела! – пропела Екатерина Андреевна. – Кстати, я бы хотела посмотреть ваш домашний архив: фотографии, плёнки, записи… Если вы, конечно, не против.