Читаем Екатерина I полностью

Никитин Иван Никитич. Портрет графа Гавриила Ивановича Головкина

1720-е гг. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва.

В 1726 году Федору Матвеевичу исполнилось 65 лет — по тем временам возраст достаточно солидный, позволявший ему жаловаться на множество болячек. Но Меншиков, хотя и не считавший его своим сторонником, но знавший его покладистый характер, не отпускал его на покой. В конце апреля 1726 года французский дипломат описал своеобразный протест Апраксина: «Дня четыре тому назад адмирал Апраксин собрал у себя всех своих племянников и объявил им, что, на его взгляд, все начала покойного царя исчезли бесследно, что ему, адмиралу, не позволяют даже удалиться под конец дней своих на покой, между тем, прибавил он со слезами, у него уже слабеет память, и хотя он, подчиняясь требованию, вступит еще на корабль в этом году, но это будет уже последний раз»[60].

Любимец армии талантливый полководец М. М. Голицын уклонялся от политических интриг, считая, что надлежит вести с противниками честную, а не подковерную борьбу. Умный и проницательный Яков Виллимович Брюс предпочел уйти на покой, заняться научными разысканиями и поэтому запросил отставку.

В этих условиях честолюбие и алчность Меншикова проявлялись повсюду, и императрица опасалась сопротивляться желаниям светлейшего. Так, ему захотелось получить чин генералиссимуса и в придачу город Батурин на Украине, который он разорил в 1708 году. Еще в 1721 году по случаю заключения Ништадтского мира Меншиков обратился к царю с просьбой пожаловать ему бывшую столицу гетмана: «Всенижайше у вашего императорского величества прошу милости для нынешней всенародной о состоянии с короною Свейскою [Швецией] вечного мира радости и на воспоминание Полтавской баталии и Батуринского взятья пожаловать мне во владение город Батурин с предместьем и с уездом, что к нему преж сего принадлежало, и с хуторами, и с мельницами, и с землями, и с жителями, кто на той земле, поселясь, ныне живут. Я, ваше императорское величество, не хотел было сим прошением утруждать, но сего ради, что ваше императорское величество изволил повелеть во взятьи оный город разорить и дабы никто в нем не жил; а ныне в предместье того города и в уезде живут, поселясь, всякого чина люди, а именно Чечеля, который во время измены Мазепиной был наказным гетманом и хотел с меня, живого, кожу содрать, жена его, и дети, и другие бывшие в измене с Мазепою». Тогда царь не удовлетворил домогательства Меншикова, и через четыре года светлейший возобновил просьбу, обратившись на этот раз к Екатерине. В челобитной на ее имя есть и такие слова: «…прошу не для себя, но для самодержавной власти вашего величества»[61].

У Екатерины, знавшей, сколь непопулярны у вельмож притязания Меншикова, хватило отваги удовлетворить лишь одну просьбу князя: она пожаловала ему Батурин и Гадяч, но отказала в чине генералиссимуса.

Беспредельное властолюбие князя превратило его в некоронованного государя — «полудержавного властелина», по выражению А. С. Пушкина, что отмечали все иностранные наблюдатели и особенно саксонский дипломат Лефорт, внимательно следивший за перипетиями дворцовых интриг и по горячим следам делившийся впечатлениями со своим двором. Приведем выдержки из его депеш.

17 марта 1725 года: «Меншиков всем ворочает… Меншиков старается лишить Репнина влияния, которым он пользуется, и обходится с ним так дурно, что клянется его погубить».

26 февраля 1726 года: «Важные перемены, сделанные в государственных учреждениях, служат верным доказательством влияния и полной власти князя Меншикова»;

14 мая 1726 года: «С другой стороны, князь Меншиков для того, чтобы уменьшить власть голштинского двора, захватывает себе, быть может, больше власти, чем бы следовало, чем навлекает на себя чрезмерную зависимость, хотя до сих пор держит всех в повиновении»;

11 июня 1726 года: «При дворе не пьют более ни за чье здоровье, как царицы и князя Меншикова… Ничего не может быть вернее того, что он управляет как самодержавный властелин, и все ему потворствуют»;

23 июля 1726 года: «Меншиков имеет верховную власть, никто ему не сопротивляется…»;

июль 1726 года: «Меншиков положительно неограниченный правитель всего государства, его самоуправство дошло до того, что голос царицы умолк… Незаконно приобретенная власть Меншикова на весьма шатких основаниях. У него несметное число врагов. Основой власти служат уверенное самохвальство и слепое счастье». В этой же депеше Лефорт сообщает о слухах о намерении князя жениться на Екатерине: «Достиг он до того, что русские полагают, будто это только возможно, что царица выйдет за него замуж и возведет его на царский престол: возносится он на высоту, чтобы с тем большей силой обрушиться»;

20 августа 1726 года: «Князь то и дело от имени царицы рассылает указ за указом, о которых она и не знает»;

17 декабря 1726 года: «Князь Меншиков держится крепко, даже думают, что если будет употреблено какое-нибудь насилие, князь Меншиков не поддастся. Он имеет опору, еще не ослабевшую»[62].