Читаем Екатерина I полностью

Петр возвратился из поездки в Старую Руссу в Петербург 27 октября. Если Штелин «уложил» Петра в постель на четыре месяца, то из дневника Берхгольца, «Походного журнала» и депеш иностранных дипломатов следует, что Петр в течение этого времени участвовал в избрании князя-папы, вылазках всепьянейшего собора, в богослужениях и т. д. Запись Берхгольца под 1 ноября проливает свет на истоки легенды, изложенной Штелиным: «После обеда император благополучно возвратился в С.-Петербург, но накануне на обратном пути из Лубков он подвергался на воде большой опасности во время свирепейшей большой бури, и одно из его судов погибло, так что с него только два человека успели спастись вплавь. Его величество принужден был держаться со своей яхтой на двух якорях, и всем находившимся на ней приходилось жутко»[29]. Об участии Петра в спасении тонущих не сказано ни слова.

Опровержение анекдота Штелина не заслуживало бы внимания, если бы в эту легенду не поверил такой маститый историк, как Сергей Михайлович Соловьев, изложивший ее на страницах своей фундаментальной «Истории России с древнейших времен». С легкой руки С. М. Соловьева миф как исторический факт стал путешествовать по страницам исследовательской и учебной литературы дореволюционной поры.

Течение болезни Петра можно восстановить, пользуясь донесениями иностранных дипломатов, зорко следившими за событиями, происходившими во дворце. Второй приступ болезни, значительно более сильный, чем первый, отмечен саксонским дипломатом Лефортом в донесении от 12 января 1725 года: «Сегодня уже десятый день, как царь болен. Страдания возобновились в связи с трудным мочеиспусканием». Состояние Петра описал французский посол Кампредон в депеше, отправленной в этот же день: болезнь царя лишает его возможности «заниматься делами. Он был очень болен. Третьего дня на всякий случай исповедовался и причастился, ибо и сам не думал оправиться от такой страшно мучившей его боли, от которой он очень ослабел… Зная, как мало монарх бережется, коль скоро здоровье его сколько-нибудь поправляется, наиболее испытанные из состоящих при его особе врачей опасаются, как бы с ним не случилось какого-нибудь острого припадка, который убьет его в самое короткое время»[30].

Последние дни царя описал Лефорт. По его словам, знаменитый хирург Горн, пятнадцать лет служивший в госпиталях Франции, считал, что причиной болезни является не камень, закрывавший выход мочи (мнение других специалистов), а «едкая материя, разъедавшая мочевой пузырь и закрывавшая выход жидкости. Воспаление вызвало антонов огонь, и было уже поздно делать надрезы, которые могли раньше спасти жизнь царя. 27 января, — продолжает Лефорт, — антонов огонь усилился, царь находился в бреду и скончался в ночь с 27 на 28 января между четырьмя и пятью часами утра»[31]. В суждениях Горна имеется по крайней мере один серьезный изъян: следствие выдано за причину, то есть не сообщается, каким образом появилась «едкая жидкость», разъедавшая мочевой пузырь и вызвавшая антонов огонь.

Третья версия причины смерти Петра была по секрету сообщена итальянским врачом Азарини дипломату Кампредону. По мнению Азарини, приступ являлся следствием плохо вылеченного сифилиса. Итальянец уверял Кампредона, «что крепкий организм царя вполне победит болезнь, если только монарх будет следовать его советам».

Из историков версию Азарини приняли только два автора: сочинитель полубульварных книг об интимной жизни русских монархов Казимир Валишевский и известный фальсификатор истории, превративший историю в «политику, опрокинутую в прошлое», М. Н. Покровский. Первый в своей книге «Петр Великий» писал: «8 сентября 1724 года диагноз болезни выяснился окончательно: это был песок в моче, осложненный возвратом плохо залеченного венерического заболевания». В этом тексте допущена ошибка: о венерическом заболевании речь зашла не 8 сентября 1724 года, а 19 января 1725 года. Валишевскому вторит и М. Н. Покровский: «Смерть преобразователя была достойным финалом этого пира во время чумы. Петр умер, как известно, от последствий сифилиса, полученного, по всей вероятности, в Голландии и плохо вылеченного тогдашними врачами»[32].

Вопреки прогнозам Азарини, в субботу 23 января состояние больного значительно ухудшилось, задержание мочи сопровождалось сильными болями. Часть урины удалось извлечь при помощи зонда, и 26 января царь почувствовал улучшение. Утром попросил есть, но, едва проглотив немного овсяной каши, подвергся сильному припадку и лихорадке, «от которых он не мог говорить, и оставался в бесчувственном состоянии до полудня». Придя в сознание, он велел освободить 400 заключенных[33]. Скончался Петр, как уже сказано, в ночь на 28 января, в страшных мучениях. Современник записал: от боли он несколько дней непрерывно кричал, и тот крик далеко был слышен; затем, ослабев, глухо стонал. Екатерина во время болезни Петра ни на шаг не отходила от его постели.