Читаем Эйта полностью

— Да не голод его мучит, — тяжело вздохнул Улеб. — Крови он жаждет. Он полгода всего как обращённый, а они…, — он замолчал и снова вздохнул.

— Ты его обратил? — догадалась колдунья, мужчина кивнул и опустил голову.

— Я не хотел, — едва слышно сказал он, наконец. — Не хотел, хотя и не знал что всё так будет.

— Не знал? — удивилась девушка.

— Не поверишь, — Улеб печально усмехнулся, — я хоть и сам волкодлак, а новообращённых за всю свою жизнь ни разу не видел.

— А тебе крови не хочется? — осторожно поинтересовалась Эйта.

— Хочется иногда, в полнолуние особенно, но мне и оленя хватает, а вот Милко всё больше на людей тянет.

— А есть разница?

— Конечно, есть, — Улеб улыбнулся. — Человек он вкуснее. Ну чего ты испугалась? Вон и про ведьм говорят что они детей есть любят.

— Я никого не ем, — буркнула Эйта и стала думать о том как бы выставить гостей вон.

— Я тоже человечины ни разу не пробовал, — сказал Улеб. — И, думаю, и дальше воздержусь.

— А он? — Эта кивнула на волка.

— Он пробовал, — мужчина вздохнул. — Хотя я и старался его подальше от поселений держать. Он в полнолуние сам не свой становится, будто разум теряет.

— И зачем же ты его тогда обратил?

— Так говорил же, не знал я, что всё так будет, — Улеб покачал головой. — Мне в полнолуние тоже не по себе, но с этим вполне можно справиться. Кто ж мог знать, что у обращённых всё иначе?

— Теперь тебе с ним весело? — усмехнулась Эйта.

— Я не от скуки его укусил, — обиделся Улеб. — Он сам просил. А я, дурак, послушался.

Мужчина замолчал, погрузившись в свои мысли, а потом вдруг снова заговорил:

— Он меня об облаве как‑то предупредил, ну я вроде как в долгу остался. Мы общаться стали, подружились. Он, конечно, непутёвый, но всё равно хороший.

— И ты решил что непутёвый зверь лучше человека? — ехидно спросила Эйта.

— Нет, — Улей на издёвку внимания не обратил. — Не собирался я его превращать, и мысли не было. А ему вдруг идея эта в голову втемяшилась. Хочу, говорит, оборотнем быть. Так мол лучше, хочешь зверем обратился, хочешь человеком. А я не знал, — Улеб повысил голос и стукнул кулаком по столу, но потом сам испугался что слишком громко вышло и обернулся на друга. Тот от крика проснулся и лежал с открытыми глазами.

— Отвар готов, — Эйта принялась сливать из горшочка в кувшин варево, косясь на гостей.

— Остудить можешь? — спросил Улеб.

— Как? — удивилась девушка. — Снега же нет, сошёл весь, подождать придётся.

— А дыханием не умеешь? Видал я однажды как колдун на горшок так дыхнул, — мужчина изобразил дыхание, таким замёрзшие руки зимой отогревают, — И горшок сразу инеем покрылся. Наверное, не умеешь. Ладно. Подождём пока само остынет.

Но Эйте стало интересно, она отлила часть отвара в кружку и принялась на неё дуть. Она дышала и так и эдак, но кружка инеем покрываться не спешила. Отвар уже и сам остыл, а нужного результата колдунья так и не добилась. Улеб смотрел на попытки девушки с улыбкой, и уже напоил друга отваром сам.

— Уснул, — сообщил Улеб. — И ты, хозяюшка, бросай это дело, в другой раз ещё попробуешь, а сейчас ложись, поздно уже.

Эйта оторвалась от свой чашки и подняла удивлённые глаза на мужчину.

— А вы что, тут ночевать собрались?

— Неужто на улицу прогонишь? — испугался и удивился Улеб.

— Прогоню, — кивнула Эйта. — Сам говорил, и тебе неспокойно, а друг твой так вообще себя сдержать не может. Зачем вы мне в доме?

— Холодно ж ещё на улице.

— Так вы ж и не люди, шкура волчья разве не греет?

— Шкура‑то греет, но Милко же совсем плох. Позволь остаться. Я у порога комнаты твоей лягу, чтобы спокойнее было, дверь запри и всё. Ну чего тебе бояться? Я слово тебе даю, от меня беды не жди. Пожалуйста, — совсем тихо попросил Улеб.

— Хорошо, — Эйта вздохнула. — Но если что, пеняйте на себя, я разбирать кто прав, кто виноват не буду.

— Спасибо, — Улеб счастливо улыбнулся.

Эйта нашла старое грачикно одеяло, подушку и бросила их гостю, а сама пошла к себе. Правда, дверь в её комнату была хилая и не закрывалась толком, но засыпая, девушка слышала как возится, укладываясь, Улеб, дверь скрипнула, это мужчина привалился к ней спиной, теперь войти в комнату незаметно было невозможно. Эйта закрыла глаза и дала сну победить себя.

Утром Милко стало легче, он хоть и лежал с высокой температурой, но лежал как человек. Улеб убежал в лес поохотиться, обременять хозяйку и лишать её последних продуктов он не хотел. К обеду он приволок к домику колдуньи небольшого оленя.

— Как же ты его один завалил? — удивилась девушка.

— Не спрашивай, — отмахнулся мужчина, но по нему было видно, что добыча далась ему нелегко. — Дай лучше нож поострее, я шкуру сниму.

Эйта принесла нож и с удовольствием смотрела как ловко Улеб работает.

— Хороший у тебя лес, зверья много. Люди сюда, видать, не часто забредают.

— Далеко отсюда люди, — сказала Эйта и нахмурилась.

— Что? — уловил смену её настроения волкодлак.

— Были далеко, теперь вот рядом поселились.

— Уже наведывались? — догадался Улеб. Девушка кивнула.

— Ну так пугнула бы как следует.

— Я и пугнула, только следом князь с дружиной пожаловал.