Читаем Эйфория (СИ) полностью

Ласковое, нерешительное хихиканье внезапно донеслось до его ушей. Она сделала то, что было меньше всего ожидаемо — рассмеялась.

— Извини. Это было глупо, не так ли? — прозвучал её богатый голос.

Он не смог сдержать ухмылки.

Она покачала головой, улыбаясь, и сунула руки в карманы.

— Ладно. Давай начнём.

Ей пришлось быстро отойти, будто её смутило бы, стой она на одном месте слишком долго. Своеобразное, самодовольное выражение отразилось на лице Джейдена и отказывалось пропадать. Когда вновь приступили к исследованию, напарники уверенно держали меж собой строгую, негласную (но не злобную) дистанцию.

Если ранее он работал хорошо, то теперь, казалось, он прогрессировал со скоростью и силой Геракла. Некий сладостный, благотворный воздух наполнял его, и он плыл, словно подхваченный благословенным зефиром. Так много позабытых вещей неспеша вспоминалось, будто бы часть его, которая, как он думал, была мертва, начинала пробуждаться. В глубине сознания он знал, что когда-то был великолепным агентом: он был полон драйва, полон чести…

…так почему всё настолько сложно сейчас? Словно я тащусь сквозь непроглядный океан неуверенности и порока.

Боже, но ведь сейчас она заставила всё казаться таким непринуждённым, что он вспомнил времена, когда был молодым, а жизнь — простой и понятной: незапятнанной, не нескончаемыми сумерками, не проливным дождём и не грузом раскаяния, давящим с такой силой, что хрустели его кости. Воспоминания ощущались словно мёд на его языке.

Примерно за пятнадцать минут он уже завершил обход сооружения и вернулся туда, где была она. В то мгновение, когда Норман снял УРС, он почти позабыл заметить укол разочарования. А что насчёт триптокаина, то прошло более тридцати минут с тех пор, как он хотя бы мимолётно задумывался о нём.

Было похоже, что Мелисса ждала его.

— Здесь ничего. И давай угадаю: ты не нашёл никаких наркотиков.

— Нет мира нечестивым, — кивком головы он дал ей знак выходить наружу (чтобы вновь окунуться в солнечные лучи) и двигаться к их следующей цели. И так они направились к третьему зданию.

Когда они снова натолкнулись на утомительную картину грязных ящиков и всеми забытых обломков, Донахью весело воскликнула с наигранным раздражением:

— О, Господи! Ещё один склад, до краёв наполненный хламом. Выглядит интригующе, Джейден. Ты взволнован? Я взволнована.

Норман, вероятно, не затруднил себя мыслями об остроумном ответе, а лишь надел очки и тотчас понял, что здесь что-то было по-другому. То, что выглядело как десятки указателей на места интереса, возникло в интерфейсе УРС, нетерпеливо пылая и образуя нечёткую тропу от чёрного хода до области вдоль левой стены, где они украдкой сбивались в кучу.

Приседая, он заметил крохотное и почти незаметное скопление мелкого белого порошка.

— УРС, запись: присутствуют следы героина. Образец слишком мал для анализа.

Его черты сохраняли маску невозмутимости, но голос был заметно оживлённый. Поспешно он переключился на следующую закруглённую виртуальную метку, где обнаружил больше наркотика.

Джейден выпрямился и увидел, что героин плотно усеивал тщательно размещённую преграду из рифлёных листов железа.

Что у нас здесь?

Он начал дёргать метал в попытке вытащить его. Мелиса подошла и присоединилась к действу. Они отодвинули коробки, полные покрытых грязью медных деталей, работая молча, пока в конечном итоге не добились того, что металлические пластины могли быть убраны с пути.

— Бог ты мой, — произнесла Донахью.

Они обнаружили, пожалуй, сотни пластиковых пакетов, и все были заполнены героином: пакет за пакетом, сваленные вместе в кучу, втиснутые в обособленное пространство между стеной и огромными индустриальными контейнерами, которые выглядели слишком тяжелыми для того, чтобы их можно было сдвинуть.

Норман схватил ближайший пакет и разорвал его руками. Напоминающее пепел белое вещество легко высыпалось наружу, сочась сквозь его пальцы, создавая на полу горку.

— УРС, запись: сокрытое на складе — большое количество чистого героина, хранящегося в прозрачных пластиковых пакетах примерно по 80 килограмм. Согласно молекулярному анализу, есть вероятность в 97 процентов, что это героин от того же поставщика, что и партия, обнаруженная на танкере, — Джейден поставил разорванный пакет рядом с другими. — Ну, что тут сказать? Бог любит троицу. Всё-таки Келлен был прав.

Мелисса сияла.

— Хорошая работа, Норман. Теперь я верю, что мы наконец продвигаемся с этим расследованием.

Позвонив в штаб-квартиру, чтобы сообщить точное местонахождение их находки, а после обойдя всю площадь здания, в действительности не ожидая найти что-нибудь ещё, но также не горя желанием упустить какую-нибудь потенциальную улику, пара затем смогла уйти. Было уже начало пятого вечера, и Донахью пошутила, что с её последней чашки кофе прошло по крайне мере два часа.

Небо снаружи по-прежнему было предательски затянуто облаками, но когда напарники отъехали от доков, Джейден ощущал, что переживал яркий и солнечный день, который не мог быть омрачён.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Чудодей
Чудодей

В романе в хронологической последовательности изложена непростая история жизни, история становления характера и идейно-политического мировоззрения главного героя Станислауса Бюднера, образ которого имеет выразительное автобиографическое звучание.В первом томе, события которого разворачиваются в период с 1909 по 1943 г., автор знакомит читателя с главным героем, сыном безземельного крестьянина Станислаусом Бюднером, которого земляки за его удивительный дар наблюдательности называли чудодеем. Биография Станислауса типична для обычного немца тех лет. В поисках смысла жизни он сменяет много профессий, принимает участие в войне, но социальные и политические лозунги фашистской Германии приводят его к разочарованию в ценностях, которые ему пытается навязать государство. В 1943 г. он дезертирует из фашистской армии и скрывается в одном из греческих монастырей.Во втором томе романа жизни героя прослеживается с 1946 по 1949 г., когда Станислаус старается найти свое место в мире тех социальных, экономических и политических изменений, которые переживала Германия в первые послевоенные годы. Постепенно герой склоняется к ценностям социалистической идеологии, сближается с рабочим классом, параллельно подвергает испытанию свои силы в литературе.В третьем томе, события которого охватывают первую половину 50-х годов, Станислаус обрисован как зрелый писатель, обогащенный непростым опытом жизни и признанный у себя на родине.Приведенный здесь перевод первого тома публиковался по частям в сборниках Е. Вильмонт из серии «Былое и дуры».

Эрвин Штриттматтер , Екатерина Николаевна Вильмонт

Проза / Классическая проза