— Не могу. Райдер заставил меня пообещать не говорить тебе, потому что ты расскажешь Бранне.

Это определенно было что-то темное.

— Я знала, что это что-то хреновое, — выплюнула я.

— Эйдин.

— Скажи мне.

Он уставился на меня, но промолчал.

— Уходи! — закричала я. — Забирай то, что принадлежит тебе, и убирайся к чертовой матери. Я не могу разбираться с этим прямо сейчас.

— Хорошо, — проревел он в ответ и бросился ко мне. — Я возьму то, что принадлежит мне, и уйду.

На секунду я не поняла, что происходит, но потом меня осенило. Этот ублюдок пытался поднять мою беременную задницу.

— Кейн! — вскрикнула я, когда он обхватил меня рукой под колени, обнял за талию и приподнял. Мои руки инстинктивно поднялись в воздух, а затем крепко обхватили шею Кейна. — Что, черт возьми, ты делаешь? — спросила я, задыхаясь.

Он направился к двери нашей квартиры.

— Ты сказала забрать то, что принадлежит мне, и убираться к чертовой матери. Я делаю именно это.

Меня.

Он имел в виду меня.

Я принадлежала ему.

Мгновение я пристально смотрела на него, затем мое сердце бешено заколотилось, и меня наполнило удовольствие. Будь я проклята, если бы не любила его и его альфа-манеры. Я посмотрела на него, а потом заплакала.

Он остановился.

— Почему ты плачешь?

— Потому что люблю тебя, — заявила я и шлепнула его. — Я не хочу, чтобы ты уходил, но и не хочу, чтобы между нами были секреты.

Кейн вздохнул.

— Я тоже тебя люблю, поэтому, пожалуйста, просто поверь мне, когда говорю, что нет ничего такого, с чем бы я не мог справиться, и это скоро будет сделано.

Я сглотнула.

— Ты обещаешь, что это не отнимет тебя у меня?

— Эйдин, детка, я обещаю, — произнес он и поцеловал меня в макушку. — Я никуда не собираюсь уходить.

Я кивнула.

— Я прошу прощения за ссору.

Меня не радовало, что я до сих пор не знаю, что задумал Райдер, но я слишком уважала и любила Кейна, чтобы не поверить ему на слово, что с ним все будет в порядке.

— Ты сожалеешь, потому что искренне сожалеешь, или просто потому, что не хочешь, чтобы я выносил тебя из квартиры, потому что на улице холодно?

Я улыбнулась.

— И то и другое.

Кейн хмыкнул и наклонил голову, чтобы поцеловать меня в щеку. Я вздохнула, играя с кончиками его волос.

— Ты бы не подумал, но я так возбуждена прямо сейчас.

Кейн посмотрел на меня сверху вниз и спросил:

— Правда?

— О, да. — Я кивнула. — Мне нравится, когда ты заявляешь, что я твоя. Это так сексуально.

Он зарычал, и мой клитор внезапно ожил.

— Еще мне нравится, когда ты издаешь такие звуки.

Кейн ухмыльнулся и осторожно опустил меня на пол. Я облизнула губы и скользнула ладонями вниз по его напряженным бицепсам.

— Мне нравится, какой ты большой. Ты заставляешь меня чувствовать себя крошечной, и это говорит о многом, потому что сейчас я огромная.

Кейн продолжал ухмыляться.

— Что еще во мне такого особенного, что ты любишь?

— Я дам две подсказки, но тебе понадобится только одна.

— Можешь сколько угодно ласково разговаривать со мной; я не буду заниматься с тобой сексом.

Я захныкала.

— Но Кейн…

— Нет. Мы уже говорили — или кричали — об этом. Он так низко опустился, что я боюсь стукнуть его по голове или что-то в этом роде.

Я застонала.

— Твой член недостаточно длинный, чтобы дотронуться до него.

— Большое спасибо.

— Нет, — рассмеялась я. — Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, но я просто не могу этого сделать. Он наш ребенок, и он так близок к тому, чтобы появиться на свет. Меня пугает мысль о том, что он может двигаться, пока я внутри тебя. Словно… он не спит, пока я трахаюсь с его мамой. Это совсем не круто, Эйдин.

Я скрестила ноги, когда из меня вырвался смех, но было слишком поздно.

— Я только что описалась! — рассмеялась я. — Это твоя вина.

Кейн громко рассмеялся, поддерживая меня.

— Пойдем, писающие трусики. Давай отведем тебя в ванную.

Он взял меня за руку, и как бы сильно меня ни убивало незнание того, что он задумал, я доверилась ему, как он и просил, потому что любила его больше самой жизни.

А что насчет секса?

Эта чушь вообще не имеет значения.

Я соблазню Кейна… даже если это убьет меня.

Глава 5

— Эйдин?

Нет… Не сейчас.

— Детка, проснись.

Я прорычала:

— Зачем?

Я почувствовала, как рука коснулась моего зада.

— Уже почти одиннадцать. Если ты продолжишь спать, то сегодня ночью не уснешь.

Всхлипнув, я уткнулась лицом в подушку.

— Но я так устала.

Я была измучена движениями ребенка, которые не давали мне спать ночью. Обычно я могла задремать, пока она ворочалась с боку на бок, но прошлой ночью она так сильно прижималась к моим ребрам, что мне было больно лежать. Мне пришлось встать, чтобы я могла дышать.

— Знаю, дорогая, но ты сможешь вздремнуть попозже. Обещаю.

Хм.

Вздремнуть — звучит неплохо.

— Можно я сейчас вздремну? — спросила я, приоткрыв глаза, чтобы оглядеться вокруг.

Низкий рокочущий смешок Кейна заставил мое лицо медленно расплыться в улыбке.

— Ты не жаворонок, не так ли? — задумчиво произнес он.

— Нет. Есть причина, по которой «утро» и «скорбь» звучат похоже (с англ. morning — утро, mourning — скорбь)

Он засмеялся громче, а затем не очень нежно шлепнул меня по заднице.