Читаем Эй, Нострадамус! полностью

Вел ли Джейсон прежде тайную жизнь? Да нет, ничего криминального вроде не делал. Был в помощниках у подрядчика. Штукатурил, стелил линолеум, клеил обои, проводил электричество. Вместо близких друзей – собутыльники. И как только они начинали спрашивать Джейсона про школьную бойню, он сразу прекращал с ними разговаривать. Они не обижались, оставляли его в покое. Его босс Лес – славный малый, чья жена, Ким, следила за ним, будто агент ЦРУ. Мы вместе ездили на барбекю и пикники. Лес не опаснее мягкой игрушки.

Сколько я убила времени, пытаясь узнать от Джейсона о его прошлом! Даже не представляла, что это так сложно. Я знаю, мужчины не любят рассказывать о себе, и все же Джейсон… Уф! Вытягивать из него, что он делал, прежде чем пришел к Лесу, было то же, что больной зуб тащить. Оказалось, работал на фабрике, выпускающей буфетные дверцы.

– Джейсон, оба моих двоюродных брата тоже работают на таких заводах. Что тут плохого?

– Ничего.

Уж я и жала на него, и уговаривала, и упрашивала – и только потом выяснилось, что он пошел на фабрику, чтобы можно было не разговаривать во время работы. И поэтому ему стыдно.

– Тут нечего стыдиться, Джейсон.

– Я четыре года почти ни с кем не говорил.

– Не может…

– Честное слово. И я не один. Строители или водители-дальнобойщики делают то же самое: хотят спокойно дожить до старости, не обсуждая ничего более серьезного, чем хоккейный матч.

– Джейсон, это ужасно цинично. И вовсе не правда.

– Ты так считаешь?

Я так считаю?

Зато перевести разговор на Реджа не составляло труда. Достаточно всего лишь сказать Джейсону, что его мама видела Реджа в магазине на Лонсдейле, как тут же начиналось:

– Этот богомолец за гроши продал меня своему Богу. Псих! Сумасброд! Давно на тот свет пора!

– Джейсон! Не может же он быть таким плохим.

– Плохим? Он ужасен! Редж – полная противоположность всему, что проповедует.

Так ли?

Не верю!

Воскресенье, 23.00

На закате, когда солнце окрасило небо в огненно-красный цвет, а я перекладывала джейсоновские рабочие сапоги в коридоре, надеясь, что их запах напомнит мне о Джейсоне (что за жалкая картина!), пришел Редж. От звонка я вздрогнула. А когда открыла дверь, Редж по моему лицу понял, что теперь и я оставила надежду.

Пройдя на кухню, он поставил чайник и взял бумажник из-за фруктовой вазы. Медленно вынул содержимое бумажника и разложил его на столе.

– Ну вот и он. – Передо мной лежали водительское удостоверение Джейсона, читательский билет, дисконтная карточка и фотографии – Барб, близнецов, меня. – Скажи, Хэттер, что сегодня произошло?

Редж снял с плиты чайник, пока тот не засвистел. Неприятно, когда в самый ответственный момент свистят чайники.

Помню, я где-то читала, что глубоко религиозные люди презирают всяких экстрасенсов, гадалок, магов и иже с ними, считая их приспешниками дьявола. Поэтому, рассказав Реджу про Эллисон, я ждала, что он либо психанет, либо начнет произносить проповедь. Он не сделал ни того ни другого, хотя всем своим видом ухитрился продемонстрировать неодобрение.

– Расскажи-ка поподробнее про эти «Во дела».

– Мы с Джейсоном придумали вымышленный персонаж.

– Так.

– Жирафа.

– И почему же он говорил «Во дела»?

– Потому что всякое свое появление на сцене он должен был начинать с низкопробной шутки. – Обсуждать наших персонажей с посторонним было очень неуютно. Даже стыдно. Особенно если посторонний – Редж, который в детстве небось рассматривал газетные комиксы через лупу, пытаясь в каждой точке отыскать скрытое послание дьявола.

Я рассказала Реджу про Квакушу.

– Я что хочу сказать, эти персонажи существовали только в наших с Джейсоном разговорах. О них никто больше и не подозревал.

Редж молчал. Так и тронуться можно.

– Редж, ну скажите хоть что-нибудь.

Он налил чаю.

– Самое странное для меня – так это узнать про внутренний мир Джейсона. Все эти вымышленные персонажи с их репликами…

– Теперь вы узнали.

– И что, он постоянно с ними разговаривал?

– Не с ними, а через них. Он и был ими. Вернее, они были нами. В обычной жизни мы оставались собой, а когда попадали в вымышленный мир, то исполняли другие роли. Одна бы я и за тыщу долларов не придумала для них ни единой фразы. Джейсон тоже. Но вместе… Вместе нас было не остановить.

– У тебя есть вино?

– Красное или белое?

– Белое.

Я достала бутылку из холодильника, налила Реджу бокал, он выпил и блаженно крякнул:

– А-а-а, благословенный витамин Ви.

Я спросила, не расстроил ли его мой рассказ про медиумов.

– Про медиумов? Да нет, конечно. Они же все шарлатаны. Я не верю, что Бог говорит через них. Так что если медиум передает какие-то сообщения, он либо обманывает, либо получает их не от Бога.

– А, ну тогда…

– Тебе не нравится, что я не верю в твоего медиума? Я понимаю.

– Она предоставила доказательства, Редж!

Редж развел руками, как бы говоря: «Ну что тут поделаешь?»

Пора было готовить ужин. Я даже не помнила, что у меня в холодильнике. Обезжиренный йогурт? Завядший сельдерей? Я с любопытством заглянула внутрь.

– Редж, – задала я наболевший вопрос. – Все эти страдания – они что, должны нас как-то улучшить?