Читаем Эй, Нострадамус! полностью

Вошла молодая женщина лет двадцати пяти. Я не разобрала ни слова, но, прожив на ножах с собственной матерью, могла с уверенностью сказать — вошедшая была дочерью Сесилии, и во время беседы в ход пошли самые обидные слова. Как же хорошо наблюдать за перепалками со стороны, а не участвовать в них… Поначалу я болела за Эллисон, пока не вспомнила, что это она, а не ее дочь, охотится за моими деньгами, доводя меня до полного исступления.

Побранившись на кухне, родственницы решили, видимо, продолжить разговор в гостиной, которая находилась на втором этаже со стороны фасада и не просматривалась, куда бы я ни вставала. Покружив возле дома, я поняла, что пора прекращать слежку, и бесшумно пошла к машине. Только вот совершенно забыла стряхнуть с себя листву с насекомыми и поэтому внезапно обнаружила паука у себя на груди. Ух, что тут было! Я долго колотила по себе руками, стряхивая мерзкое насекомое, и поэтому, когда вернулась к машине, пыхтела, словно умирающий шахтер. Да к тому же с сигнализации ее не сняла: дернула за ручку — а машина как завоет: «би-би-би».

Затем я поехала к Реджу. Он явно удивился, когда я позвонила по домофону, но без лишних вопросов пустил меня внутрь. В вестибюле пахло дезинфекцией, стряпней и пылью. Лифт довез меня до восемнадцатого этажа и выпустил в душный коридорчик. Джейсон как-то упоминал, какое давящее чувство вселяют темные стены этого дома, однако пока я не пришла сюда, то не верила, что это правда. Редж стоял у открытой двери.

— Хэттер?

Я, конечно, разревелась, и Редж увлек меня в квартиру. Даже сквозь слезы я видела, что квартира совсем не походила на описание Джейсона. Нечто вроде скандинавского модерна, на мой неопытный взгляд. Редж разглядел удивление на моем перепачканном лице и объяснил:

— Руфь заставила меня все продать. Джейсон небось рассказывал, что здесь настоящий мавзолей?

Я кивнула.

— Что ж, так и было. Потом мы все обновили. В «Дирндле», или как бишь называется этот магазин. Мне даже нравится: чем меньше вещей в нашей жизни, тем лучше. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Только воды.

— Воды так воды.

Он принес стакан с водой, бутылку белого вина и пару бокалов.

— Ну, что случилось?

— Это все она.

— Я догадался. Что именно она сделала?

— Она грабит меня.

— Как?

— Просит по пять тысяч долларов за сеанс.

Редж промолчал.

— И я плачу ей. Она знает вещи, не покидавшие пределов нашей кровати. В мельчайших подробностях. Об этом не догадаешься, даже если знаешь нас с Джейсоном всю жизнь.

— Продолжай.

— Я узнала, где она живет, и поехала к ее дому.

Редж скривился:

— Ты ведь не натворила глупостей?

— Нет! Какие могут быть глупости? Она простая вдова, живет в развалюхе на Линн-валли и… она безраздельно владеет мной.

— Вот, выпей вина, остынь.

Он был прав: мне действительно требовалось успокоиться, вернуть себе привычное самообладание стенографистки, чтобы взглянуть на вещи со стороны. Редж сменил тему, и мы поговорили немного о житейских мелочах. Я, должно быть, выглядела форменной тролльчихой: грязное платье, измазанное тушью лицо. Через несколько минут Редж принес мне горячую салфетку и щетку для одежды; я стерла с лица косметику и счистила со свитера паутину. Потом отец Джейсона начал цепочку рассуждений, в результате которой я сижу сейчас, в четыре утра, и все печатаю, печатаю и печатаю…

— Послушай, Хэттер, ты все источники информации перебрала?

— Конечно все.

— Нет, правда, неужели все?

— Редж, я вас не понимаю. Если вы на что-то намекаете, то скажите прямо.

— Хэттер, ты единственная, кто со мной еще разговаривает. Остальные либо умерли, либо вычеркнули меня из жизни.

— Неправда. Барб тоже…

— Да, конечно, Барб. Только она это делает из чувства долга и, подозреваю, из любви к тебе.

— Что вы пытаетесь сказать?

— Я пытаюсь сказать, что не верю в медиумов. Я пытаюсь сказать, что мертвые не могут общаться с живыми. Умер — значит, умер. Мне с трудом верится, что Джейсона похитили и держат в заложниках. Однако как еще можно объяснить происходящее?

— Откуда же Эллисон знает такие личные…

— Суть в том, что Эллисон — или Сесилия, как угодно, — не говорит с мертвыми. Она общается с живым Джексоном.

Меня точно громом поразило.

— Я, конечно, не хочу сказать, что они любовники или что-то в этом роде…

— Дочь!

— Что?

— Ее дочь! Я видела, как она приехала.

— При чем тут ее дочь, Хэттер?

Все вдруг выстроилось в логичную цепочку. Хэттер, идиотка ты несчастная!

— Эллисон никогда в жизни не получала никаких сигналов. Это все ее дочь. Джейсон использует наших персонажей в разговорах с кем-то другим. С ней!

— Ты торопишься с выводами.

— Вы думаете?

— Уверен. Джейсон любил тебя. Он никогда бы…

Но я уже вскочила с места и сказала Реджу, что должна идти. Он уговаривал меня остаться:

— Куда ты пойдешь, Хэттер? Ты сейчас сама не своя. Постой! О боже мой, останься здесь!