Читаем Еглеоп полностью

— Не кусают. Когда чувствуют доброту. Они это делают гораздо лучше людей, — блондинка покрутила головой по сторонам. — Где твои родители?

Ребенок протянул палец. В отдалении женщина, размахивая руками, разговаривает по телефону.

— Мама с папой ругается. Из-за куртки.

— А что с ней случилось?

— Ничего. Мама говорит, что мне куртку надо купить, а папе на работу идти.

— А папа? Пьет?

— Нет, он хороший. Просто работать не любит. Когда я вырасту, я много денег заработаю.

Женщина, не боясь, что платье испачкается, уселась на землю рядом с мальчиком. Дети не меняются. Проходят годы, века, меняется мир вокруг них, а дети все те же. Добрые, отзывчивые. Если не научить их другому.

— А с остальными почему про бабу ягу не слушаешь?

— Это сказка. Я уже взрослый, в сказки верить.

И зачем-то хотят вырасти поскорее.

— Ты прав. К тому же это злая сказка. На самом деле баба яга никого не воровала. Она забирала к себе только сирот.

— Как в детский дом?

Женщина усмехнулась.

— Как в детский дом. Большой дом, где много детей. Она их учила, растила.

— Зачем она это делала?

— Потому что добрая была. Смотри, у меня для тебя кое-что есть, — между пальцев женщины как у искусного фокусника появилась блестящая монета, — она старая. И дорогая. Скажи маме, что нашел ее, она купит тебе куртку.

— Обманывать плохо. Особенно маму.

Лицо блондинки на миг озарилось нежностью, затем приняло обычное холодное выражение.

— Ты прав. Ты ни с кем не разговаривал. Нашел монету в земле, скажешь об этом дома.

Мальчик сунул желтый кругляшок в карман. Его взгляд приобрел потерянную на пару секунд осмысленность.

— Та старуха больше на бабу ягу похожа.

Блондинка повернула голову к медленно бредущей в их направлении морщинистой женщине в вязаном платье.

— Не похожа. Баба яга была красивой.

Они встретились около колодца, молча, словно заранее сговорившись, направились прочь от построек.

— Тебе никогда не надоедал этот образ, Минамус? Могла бы выбрать что-то более привлекательное.

— Какое мне дело до чьих-то эстетических представлений. Я выбираюсь в Еглеоп не развлекаться. — Старуха остановилась, развернувшись к собеседнице. — Скажи, Мара, ты всерьез собираешься преследовать Тобиаса?

— Я не могу этого не делать. Если не предъявлю обвинения, меня не поймут.

— А если перегнешь и сильно ограничишь Гения войны, мы станем более уязвимыми. Это может стать началом печального исхода.

— Что ты имеешь ввиду?

— Хаос замер. Не делает никаких грубых попыток вторгнуться.

— Из-за того, что Тобиас перестал его слепить?

— Не факт. Возможно, он решил действовать исключительно изнутри, через девушку. Он дает ей силу.

— Ничего кроме. Как воспользуется, зависит только от нее самой. Если у Грегора получится, это сместит баланс в нашу пользу.

— Если она не сможет? Возможно, придется накормить кого-то из нас, Тобиас — лучший кандидат.

Зубной скрежет на пару мгновений перекрыл вой ветра.

— Пока не попробовал на вкус. Он всегда шел путем ограничений. Представляешь, если ему снесет крышу, и все выплеснется наружу? — Зрачки Мары сузились до игольного ушка, — Я все прекрасно помню, Минамус.

— Воля Тобиаса в моих руках.

— Ты будешь столь же уверена, если он ступит за грань? Я чуть не убила Итрумирта, когда вы пытались меня остановить.

Минамус обхватив себя за локти, переступила с ноги на ногу. Ответить нечего.

— Что с пророчествами?

— Лес живет… дольше. Но все равно нестабилен.

— В таком случае, оставим наши ошибки при себе. Сообщи мне, если что-то изменится.

Запеченная в листьях рыба выглядит аппетитно после трехдневной пейнотерапии. Фрол суетится у дровяной печки, свежим хлебом пахнет. Свой он. Не потому, что каравай испек. Потому, что для нерахри этот каравай никогда не будет таким важным.

— Вот, и с хлебушком. Старый пень сразу не сказал, что рыбу можно. Давно бы уже от пуза наелись.

Простоватый, конечно. Но свой.

— Быстро ты ее наловил. Без снастей?

— Дык, много штоль ума надо? У ней нерест сейчас, прет дуром.

Может, чересчур простоватый.

— Разве в нерест можно ловить?

— А чего ж нельзя-то? Когда еще икоркой полакомишься? Я ее в вечер приготовлю, у меня и рецептик особый есть.

— Если не давать рыбе размножаться, закончится очень быстро.

— Рыба-то? Да ее в каждой речке знаешь сколько? А хоть одной ей питайся, всю не проесть. Только взвоешь раньше, без хлебушка.

А может, в его время вместо передач про плохую экологию, в каждой речке рыба была.

Остальных ждать к завтраку не пришлось. Явились втроем, мокрые, перепачканные какой-то глиной. Видно, что отмывались, но кое-где на одежде остались ошметки.

Леант с порога оценил изменения во внешности, переглянулся с Грегором, затем с Ритой.

— Наблюдательный. — Рита из-за стола произнесла вслух.

— Поменьше сетью Ю Лиана пользуйся. — Недовольно буркнул Грегор. — Но ты прав, глаз поменял цвет. Яна, видишь им что-нибудь?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Когда это произошло? Ты смотрела в зеркало перед сном, какие были глаза?

— Кажется… карие оба. Я не уверена…