Читаем Егерь полностью

Аварийный контейнер оказался под завязку набит отборным хламом. В этом мы убедились сразу же, как прочитали спецификацию, прилепленную по старинке к внутренней поверхности крышки. Скажите на милость, на фига нам леска с крючком или двухместная палатка? Вот мачете, не спорю, может пригодиться. В принципе все остальное тоже весьма полезные вещи, с одной оговоркой: если потерпевшие крушение смогли добраться до контейнера, то как минимум часть катера с десантным отсеком уцелела. И кто в здравом уме будет ночевать в палатке, если имеется прекрасное укрытие? Вообще, судя по перечню предметов первой необходимости, присутствующих в аварийном наборе, по логике его создателей пострадавшие должны незамедлительно обвешаться всеми этими прибамбасами и идти куда глаза глядят, лишь бы подальше от разбитого транспортного средства. Куда, зачем, с какой целью? У меня на эти вопросы ответа не было, кроме предположения о весьма изощренном способе суицида. Вот зачем нам, скажите, стационарный комплекс «Тын», уменьшенная версия «Ограды», если к нему нет батарей? К солнечной цеплять? А как же он ночью будет работать, когда он, собственно, и нужен больше всего? Я понимаю, что «аварийка» проверяется раз в пятилетку и никакая батарея не удержит заряд столько времени – останутся крохи, от которых даже фонарик не запитаешь, – но, может, сам принцип хранения этого запаса в корне неверен? Что мешает проверять заряд раз в год, скажем? Или проектировали все эти дела с поправкой на бестолковость пользователей? Впрочем, это я уже перегибаю палку. Вся «аварийка» – большая иллюзия, присутствующая в катере лишь как средство для успокоения экипажа, дескать, в случае чего не пропадем. Оно в принципе и верно. Если рассмотреть статистику крушений малых атмосферных судов, можно выявить одну простую закономерность: процентах в десяти случаев катер получает такие повреждения, что выживание экипажа исключается. Взорвался в воздухе, скажем. Во всех остальных ущерб не настолько велик, автоматически врубается маяк, и пострадавший летательный аппарат отыскивается максимум в течение нескольких часов. В таких условиях оптимальный алгоритм действий – тупо сидеть в катере и ждать помощи. Отсюда и разрыв в логической цепи: «аварийка» есть, но на самом деле она не нужна.

А вот мы реально попали, и практика сразу же показала, насколько бесполезен такой большой и красивый контейнер. Энергии нет и взять неоткуда. Определить координаты не можем, связаться со своими – тем более. Подать сигнал бедствия? Как, интересно? Костер развести и надеяться, что его со спутника заметят? Или выложить камнями надпись «Мы здесь»? Еще предложения будут? Вот и у меня нет. Форс-мажор называется, никто такого даже предположить не мог. Добраться до своих пешком? Ага, «аварийка» пригодится. Есть, правда, маленькая трудность – мы понятия не имеем, в какой они стороне. Если бы работал хотя бы один баллистический комп, можно было бы определиться с местоположением. На этом, кстати, и строился мой план, про который я в разговоре с пилотом упомянул. Так что реально воспользуемся мы солнечной батареей, маяком и оружием. Даже запас еды в «аварийке» не предусмотрен, но это не от тупости создателей, а оттого, что в катере и так паек на три дня минимум возится. Так что со жратвой пока проблем не предвидится. Потом можно будет поохотиться или рыбу половить, но для этого у меня самого имеется все необходимое, причем в гораздо более компактном виде – нож выживания называется.

Я тяжело вздохнул, окинув взглядом разложенные у ног богатства, и переправил маяк пилоту. Тот посмотрел на меня недоуменно, так что пришлось пояснить:

– Активируй. Он на тебя настроен, инструкция снизу.

– Знать бы еще, где тут низ, мужик, – буркнул пилот, повертел «кирпич» в руках, но все же разобрался: – Ага, нашел. Сейчас, секунду…

Он нажал на сенсор в торце прибора, и одна из его граней просветлела, превратившись в дисплей. Ловкие пальцы профессионального пилота пробежались по иконкам, маяк мигнул красным, потом погас и наконец заморгал зеленым огоньком, сигнализируя о готовности.

– Есть, мужик! – Пилот с торжествующим видом подбросил прибор, поймал и пристроил на ближайшем кресле. – Пошел сигнал. Нас теперь найдут?

– Обязательно найдут, – кивнул я. – Но позже. У него радиус действия максимум километров пятьсот, если нас закинуло дальше, никто не услышит, пока мимо не полетит.

– А спутники? – не терял надежды мой собеседник. – Они же летают регулярно.

– Думаешь, этот диапазон отслеживают? – осадил я его. – Так что я бы особо не надеялся на этот «кирпич». Впрочем, пусть будет, хуже однозначно не станет.

– Знаешь, мужик, всегда есть гребаная надежда! Я лично предпочитаю быть оптимистом. Не так тяжело жить.

– Это радует, – хмыкнул я, подтягивая к себе один из «гранатометов».

На самом деле он оказался цилиндрическим контейнером с крышкой на торце. Вывинтив ее, я извлек из чрева хранилища очень странный предмет, при виде которого у пилота отвалилась челюсть.

– И что это за уродец? – поинтересовался он, присаживаясь рядом со мной на корточки.