"Если я захочу узнать твое мнение, я его спрошу! - рявкнул Хардести. - А пока держи ухо востро. Возможно, у нас есть беглец, направляется к вам. Перехвати и ликвидируй, если тебе это по силам".

Саксон отключился, ничего не ответив. Поднялся, вскинул автомат и двинулся к дому. Он услышал женщину прежде, чем заметил,- она отделилась от деревьев и бежала по открытому месту к стене, огораживавшей поместье Темпла. Саксон инстинктивно прицелился и переключился на режим стрельбы одиночными; промахнуться было невозможно. Еще мгновение - и крошечный дротик с титановым наконечником войдет прямо в беззащитное человеческое тело, разрывая мышцы, ломая кости.

А потом она увидела его и, споткнувшись, едва не потеряла равновесие. Палец Саксона лежал на спусковом крючке. Едва заметное усилие - и женщина умрет; невооруженная женщина, гражданское лицо, будет хладнокровно убита.

Она стояла неподвижно, ожидая выстрела.

Бен Саксон не был невинным агнцем. На его совести имелось достаточно смертей; он убивал в бою, убивал и в мирное время, хладнокровно, расчетливо. Иногда от жертвы его отделяло огромное расстояние, иногда она находилась так близко, что он слышал последний вздох. Но тогда он был солдатом и убивал на войне. А это...

Внезапно он все понял. То, что он сейчас делал, шло вразрез со всеми его представлениями о чести и морали.

Он немного опустил ствол, и женщина заметила это движение. Спустя несколько секунд она уже была на стене. Смущенный и растерянный, Бен смотрел, как она исчезает из виду.

Когда он вернулся к вертолету, моторы уже загудели и набирали обороты. Сквозь гул он слышал приближавшийся вой сирен.

Герман был уже на борту, Хардести стоял внизу, на земле.

- Готово? - спросил он.

- Там никого не было, - ответил Саксон. - Если вы кого-то и упустили, этот человек давно сбежал.

- Что?! - Американец, в ярости выпучив глаза, схватил его за воротник. - Я дал тебе одно простое задание...

Саксон молча стряхнул его руку и забрался в вертолет.

Глава Восьмая

Аэропорт Ромео, Мичиган, США

Остаток ночи после возвращения на пустынный, уединенный аэродром прошел в мрачном молчании. Хардести забрался в самолет, как он сказал, "сочинять рапорт", но до прибытия Намира и его команды из Детройта им было нечего делать - оставалось только ждать.

При мысли о возвращении на борт самолета Саксон ощутил приступ клаустрофобии и остался расхаживать по бетонированной площадке перед ангаром. Он снова прокручивал в голове сомнения и страхи, не в силах справиться с тревожным ощущением, растущим где-то внутри, словно раковая опухоль.

Чувство неудовлетворенности достигло критического уровня - Бен понимал это. Мелкие детали, всякие странности, на которые он в последние несколько месяцев старался не обращать внимания, теперь образовали плотный клубок противоречий, и он больше не мог закрывать глаза. Он повторял себе, что там, в полевом госпитале, Намир говорил правду - что Тираны пытаются изменить мир к лучшему, сдержать волну хаоса. Но чем дольше он размышлял, тем меньше верил словам командира. Намир уверял, что они найдут людей, виновных в провале операции "Кукушка", террористов, заменивших разведданные на фальшивку, погубившую Шестую ударную группу. Но кроме туманных обещаний, до сих пор Саксон не получил ничего.

"Неужели он лгал с самого начала?" Бена раздражало, что он никак не мог найти ответа на этот вопрос.

В дальнем конце ангара находилось несколько подсобных помещений. Саксон вошел в одну из комнаток. Его одолевала усталость, он чувствовал себя обессиленным; захотелось прилечь, закрыть глаза и забыть обо всем хотя бы на несколько часов. Но вместо отдыха он нашел там Гюнтера Германа. Немец сидел за простым столом, перед ним в полном порядке были разложены детали оружия. Бен узнал составные части "Видоумейкера", еще черные от пороха после стрельбы. Неразобранный пистолет лежал рядом, так чтобы до него можно было быстро дотянуться.

- Где ты был? - спросил Герман.

- Воздухом дышал, - раздраженно ответил Саксон.

Несколько секунд он изучал немца, пытаясь разгадать его мысли, но выражение глаз Германа было непроницаемо. Они казались мертвыми, как у акулы.

- Ты что-то хотел мне сказать? - спросил молодой человек вызывающим тоном.

Саксон заговорил, не успев обдумать слова:

- Сколько народу вы убили в том доме?

- Всех. - Германа, казалось, совершенно не интересовала судьба погибших людей.

- И ты вот так равнодушно об этом говоришь?

- А почему я должен волноваться? - Отложив шомпол, немец пристально взглянул на Саксона. - Ты же слышал, что сказал Хардести. Это объекты. Они оказались не в том месте не в то время. Сопутствующие потери.

Услышав этот небрежный тон, Саксон напрягся:

- Значит, вот как ты на это смотришь, да? Черное и белое? Хардести говорит тебе убить, и ты идешь и убиваешь, как послушный мальчик?

По лицу Германа пробежала тень недовольства.

- Я солдат. Я выполняю приказы.

Саксон покачал головой:

- Я на это не подписывался. Я никогда не убивал гражданских.