Он остановился и, постаравшись быть максимально естественным, словно любуясь окружающими пейзажами, пристально посмотрел по сторонам. В поле зрения никого не было.

«Ну, конечно же, никого нет, — с облегчением подумал он, обращаясь к самому себе, — не нужно сходить с ума, всему есть пределы, успокойся…»

Смешно, но, несмотря на то, что Горяев до конца и сам не верил в то, что за ним может кто-то следить, после того, как он, посмотрев по сторонам, смог в этом убедится, ему стало значительно спокойней.

Постаравшись не думать больше ни о чем подобном, Андрей, однако, зашагал дальше гораздо энергичнее. Тревожное состояние видимо затаилось, но не ушло (хотя он бы себе в этом не признался), и подсознательно проявилось в желании Горяева добраться до своей комнаты как можно быстрее.

Ворочался в кровати всю ночь в безуспешных попытках уснуть. Его мозг, словно отцепившийся вагон, под завязку нагруженный тревогами, двигался под уклон, набирая скорость. Горяев не в силах был сам контролировать раскручивающуюся все сильнее спираль размышлений. Словно одновременно в его голове были и мысли о Мире, и об исследованиях, своей ответственности, сомнениях в возможности и правильности выбора, и посещающие его все чаще навязчивые идеи о том, что от него что-то скрывают; а тяжелым отвратительным фундаментом всего этого лежали слова, сказанные Полом.

9 июля

Он встал рано, лежать в кровати не было смысла, сон так и не пришел к нему. Андрей закрыл дверь номера, аккуратно ступая по лестнице, спустился на первый этаж и покинул здание. В слегка заторможенном состоянии, характерном для человека, который не спал всю ночь, Горяев поплелся к инженерному ангару.

Не то чтобы ему там было что-то нужно, просто решил подышать воздухом, чтобы как-то прийти в себя и пошел первым попавшимся маршрутом.

Холодный утренний воздух, кажется, немного взбодрил его и прогнал гнетущую тяжесть в голове, ну или, по крайней мере, сделал ее не столь ощутимой.

Андрей постепенно обогнул ангар с правой стороны и, проходя мимо его ворот, обратил внимание, что они не вполне плотно закрыты.

— Уже кто-то работает, — тихо вслух произнес он, печально улыбнувшись; и из любопытства подошел ближе.

Андрей потянул за тяжелую створку больших ворот, попытавшись приоткрыть ее, но она не поддалась, тогда он подошел вплотную и заглянул внутрь в проем между створкой ворот и стеной, проем этот был не больше полуметра.

Через секунду Горяев застыл как вкопанный. В глубине ангара в слабом свете, проникавшем в его помещение через небольшие, наполовину открытые люки по бокам округлой крыши, он увидел неясные очертания фигуры стоявшего к нему спиной человека огромных, как ему показалось, габаритов. Человек склонился над лежавшей на полу ангара полуразделанной тушей, похоже, оленя. Тушу разглядеть было гораздо легче (Горяев даже увидел разводы крови на бледной разорванной плоти животного), чем человека. Все дело было в том, что фигура была облачена в какой-то черный бесформенный балахон, очертания которого было довольно трудно рассмотреть в слабоосвещенном пространстве.

Глаза Андрея немного привыкли к темноте, и теперь он стал различать чуть больше. А тем временем, огромная фигура наклонилась еще ниже и начала, как будто рыться, искать что-то, запустив руки прямо вглубь плоти животного.

Горяев стоял как вкопанный, не зная, что делать и боясь пошевелиться, чтобы не выдать свое присутствие.

И все же не в силах больше находиться здесь, наблюдать эту отвратительную картину, он стал осторожно медленно-медленно коротенькими шагами пятиться назад. Отойдя от ворот метра на два и слегка правее, он развернулся и, стараясь ступать аккуратно и бесшумно, но в тоже время как можно было быстрее, пошел прочь.

Когда, двигаясь в обратном направлении, он уже почти дошел до самого конца длинной стены ангара и был близок к тому, чтобы завернуть за его угол, сзади раздался глухой металлический лязг. Тяжелый звук заставил его вздрогнуть и перейти на бег, хотя до этого он всячески старался этого не допустить.

«Это он, — пронеслось во взбудоражено мозгу. — Он меня услышал…»

Андрей чуть ли не в один прыжок скрылся за спасительным углом здания и побежал к административному корпусу. Он бежал по дорожке из гравия, яростно отталкиваясь подошвами ботинок, расшвыривая в стороны камешки.

На улицах городка еще никого не было. Как назло, не видно было и никого из охраны, сотрудники которой обычно всегда маячат в зоне видимости.

Уже около самого административного корпуса, метрах буквально в пяти от входа в здание, правая нога, наступив на гладкий и слегка мокрый бордюр дорожки, поехала в сторону, и он упал, выставив и больно ободрав ладони рук, и ударив колено; но тут же вскочил, задыхаясь, что есть сил, рванул к дверям.

За все это время Андрей так даже ни разу и не оглянулся, чтобы проверить, действительно ли ему угрожает какая-то опасность.