Читаем Ее зовут Тень полностью

— Чего-чего? — явно не веря своим ушам, поинтересовался тать.

— Держи, — подтвердила я, поворачиваясь к нему и возвращая нехитрые вещички. — Я же не воровка, мне чужого не надо.

— Можно подумать, я от хорошей жизни в грабители пошел! — тут же вспетушился парень и выхватил у меня шпильку так стремительно, что едва не пропорол себе ладонь.

— Конечно нет, — понимающе кивнула я. — Наверняка у тебя имеются престарелые родители, десяток сестер-бесприданниц, младший братишка, который учится на платном отделении какой-нибудь академии магии, нигде не работающая жена и трое матолетних детей, которых нужно кормить и одевать.

— Издеваеш-ш-шься? — оскорбленной гадюкой зашипел тать.

— А что, нельзя? — хмыкнула я. Тьма, с любопытством разглядывавшая воришку, заинтересованно заклекотала, явно оценив количество съедобной плоти, пытающейся качать перед нами права. Я успокаивающе положила ладонь ей на загривок. Демон вонато у меня нервная, того и гляди, бросится. — Как зовут-то тебя, грабитель непутевый?

— Хендрик, — растерянно отозвался он, явно не ожидая такого спокойного и безобидного вопроса.

— А я Тень, будем знакомы, — благовоспитанно кивнула я.

— Так ты из этих? — мигом переполошился Хендрик, оглядываясь и явно прикидывая, куда драпать. — Из этих самых?..

— Из кого?

— Ну из этих… — Воришка попытался объясниться взмахами рук, не сумел и смешался еще больше. Я ждала с выражением умиленного внимания, в душе ухохатываясь и веселясь. — Из тех, кто быка победить может…

— Мясников, что ли? — прикинулась я непонимающей овцой. — Нет, я храна.

— Ой, — глубокомысленно и многозначительно выдал Хендрик, пятясь и выставляя перед собой зажатую в ладони шпильку. Я в который раз подивилась человеческой бестолковости. Если он так бледнеет и шарахается, значит, понимает, что означает слово «храна». А раз так, то неужели надеется отбиться от меня тонкой шпилькой, которой только в замочных скважинах ковыряться да внутренние щеколды снаружи отодвигать?!

Впрочем, нападать я и не собиралась. Наоборот, полезла в карман, выудила пару монет, сэкономленных благодаря Каррэну, оплатившему мой ужин, и бросила их незадачливому татю:

— Держи в качестве моральной компенсации за тот страх, которого ты натерпелся, поняв, что напал не на беспомощную курицу, не знающую, с какой стороны браться за меч.

Хендрик машинально поймал деньги, потом разглядел, что ему бросили, и в голос возмутился:

— Ну уж нет! Я не нищий — подаяние брать!

Hv да, не нищий. Всего лишь грабитель… Честный и благородный труд, ничего не скажешь. Намного почетнее нишенствования!

— Это не подаяние, — спокойно отозвалась я. — Это плата за услугу. Попросить тебя кое о чем хочу.

— О чем это? — подозрительно поинтересовался Хендрик, пересыпая монеты из ладони в ладонь.

— Я скоро из Каленары уезжаю. Далеко и, наверное, надолго. Сходи в храм и помолись, чтобы моя дорога удачно закончилась, — на полном серьезе попросила я. Храны не особенно суеверны, но божественное благоволение не мешало еще никому и никогда.

От такого поворота событий Хендрик опешил настолько, что я не выдержала и помахала рукой у него перед глазами, проверяя, не отлетела ли его душа во Мрак вековечный. Тьма предложила более жестокое, зато действенное средство — хищно потянулась с моего плеча вперед, явно метя еще разок цапнуть воришку за руку или ухо, уж до чего дотянется. Тать, разгадавший ее намерение, охнул и на всякий случай попятился еще, продолжая сжимать в руках деньги.

— А не боишься, Тень? — наконец поинтересовался он, поняв, что я не шучу. — Ведь я могу деньги забрать и ни в какой храм не пойти…

— Можешь, — согласилась я. — Но ты так делать не будешь.

— Почему? — изумился Хендрик.

— Потому, что боги — они с неба все видят! Поймут, что ты бесстыже обманул девушку, и покарают! — назидательно отозвалась я, указывая пальцем вверх. Воришка машинально проследил за ним взглядом, даже голову запрокинул, таращась на звезды, потом сообразил, что я издеваюсь, и сильно (даже в темноте было заметно) покраснел. Ну да, попался как ребенок. — А если серьезно — просто прошу, уповая на совесть и элементарное чувство благодарности. Ведь я могла спокойно прибить тебя за попытку напасть в темной подворотне или скрутить и сдать городской страже. Но я не делаю ни того, ни другого и потому думаю, чтовправе рассчитывать на ответную услугу. А мне до отъезда, кажется, некогда будет в храм зайти…

— Ладно, — решил Хендрик, кивая. Не знаю, что его привело в нормальное расположение духа — моя умиротворяющая речь или дружелюбное поведение, но он заметно успокоился и даже как-то выпрямился, сразу показавшись мне выше и внушительнее.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулась я. — Удачи тебе в твоем нелегком промысле!

— Постой, ты куда? — удивился тать, увидев, что я уже помахала ему рукой на прощание и развернулась в сторону Приречной улицы.

— Домой, разумеется, отсыпаться — до рассвета всего ничего осталось, — спокойно отозвалась я.