Читаем Ее величество полностью

Предпочитаю избегать подобных диспутов. Я склонна свободное время тратить более рационально. И от этого разговора я не ожидаю для себя ничего интересного. А Аня на удивление жадно ловит каждое слово Инны. Наверное, по какой-то личной причине рассуждения Инны больно цепляют ее или чужого живого опыта набирается, чтобы донести его своим подопечным? Чехов писал: «Умный любит учиться, дурак учить». Аня – молодчина-дивчина», – устало подумала Лена. И ее мысли стали разбегаться и рассеиваться как утренний туман под первыми лучами летнего солнца. – А Инна умеет хранить чужие тайны? Она как сейф с двойными стенками? Даже мне не рассказывала об Эмме. А я думала, она только ради меня надежно держит язык за зубами. Вот так живешь рядом с человеком, дружишь десятилетиями и не знаешь его редких достоинств», – внутренне улыбнулась Лена и «поплыла» в царство Морфея.

15

Инна шепчется с Жанной. В тиши ночи четко слышно каждое слово:

– «…Саднит душа, раненная отравленными шипами розы… Осталась я загнанная, одинокая, ущемленная, обиженная на весь мир, неспособная избавиться от своей беды… Только себя извожу», – плакалась у меня на плече Эмма.

«Вы так долго притирались, подгонялись… и вдруг такое: он ведущий, ты ведомая. Ты же умная! Как это могло случиться? Подловил на жалости, запряг, и ты в одночасье пропала?» – удивлялась я.

«…Какой болезненный удар в сердце: себя делил между ними и мной! Если бы не любила…» – опять слезами отвечала Эмма на мои вопросы-упреки, извиваясь на острие собственной боли.

А в глазах ее была такая смертная тоска! Мне хотелось проучить этого гада так, чтобы развились в нем органы чувств, с помощью которых человек распознает дурное и хорошее. И я, охваченная нестерпимой жалостью, советовала Эмме: «У тебя столько забот о настоящем, что некогда думать о будущем? Пойми, мир больше, чем твои беды. Не растравляй себя, не трепли свои нервы. Выйди из ступора и живи, раз дана такая награда! Я тебе уже советовала найти себе предмет обожания. Обожание – не преступление против брака. Это не любовь и даже не влюбленность. Это когда тебе просто приятно видеть этого человека, когда от встречи с ним повышается настроение, забываются неприятности. И не более того. Оно не идет в разрез с совестью. В твоей постной, унылой, постылой судьбе надо уцепиться для отвлечения хотя бы за какой-то ничтожно малый шанс. Трудно вести жизнь, наполненную только горем и трудами праведными. – В моем тоне звучал вызов. – …Я бы на твоем месте сыграла ва-банк. Мне не посчастливилось: не случилось, не выпал козырь. Не вышла я в дамки. Может, тебе больше повезет. – Я так резко говорила, боясь, что Федька выжмет из нее все соки и сбежит. А этого неподготовленная Эмма не сможет вынести. – Ну, или хотя бы в гости чаще ходи. Помнишь, у Окуджавы: «И слаще друзей голоса». Ты совсем отреклась от подруг. Не звонишь даже».

Правда теперь говорят, что «лучшие друзья девушек – брильянты», – вспомнилось мне. Но вслух я этого не сказала. Не тот момент, чтобы шутить.

А Эмма, не сдерживая досады, все о своем плакала:

«Это я до свадьбы была кошкой, гуляющей сама по себе».

«А после свадьбы Федька стал «бродячим» котом», – пыталась я перевести Эммины слезы в шутку или в злую решимость.

«Ну сказал бы, что эти женщины для него ничего не значат. Я готова поверить. Но он их превозносит, хотя подбирает всех, кто попадается на пути, без разбору. Он окончательно потерял в своих желаниях и многочисленных привязанностях понимание истинности чувств. И все это в нем от бесхарактерности. И даже то, что делает он мне гадости назло, как вредный ребенок. А я от всего этого испытываю к себе полное отвращение. И в чем мне искать спасение? Откуда его ждать?» – горько сознавалась Эмма и замирала в доверчивом ожидании сочувствия.

Что я на это могла изречь? «Пусть мужество не покидает нас, коль наш грозный Бог заломил за счастье женщины тройную цену»? Нет, я сердито отвечала, что Федька изначально был слишком жалок и мелок для большого чувства. Он, видите ли, застоялся в браке! Бьет копытом. Динамику взаимоотношений ему подавай с тремя детьми. А что он сам сделал, чтобы облегчить тебе жизнь? Ты ведь тоже работаешь. И тебе не меньше Федьки нужна яркая любовь и положительные эмоции. Знавала я подобных субчиков».

«А ты, можно подумать, сегодня идеально интеллигентна. Бездумно полощешь чужое белье как енот-полоскун. Язык чешется без сплетен, деревенеет без жареных фактов? Где же я слышала эту жесткую фразу: «онанирующее сознание»? Но ведь не агонизирующее, – подумала Лена и почему-то взглянула на Аню. Та лежала с обычным для нее тревожно-печальным лицом, отстраненная, погруженная в свои переживания. – Инна, рассказывая об Эмме, наверное, впервые так мощно выплеснула и свою собственную боль. Что ее всколыхнуло и подтолкнуло, что оказало решительное влияние? Может, опять заболела? Не дай Бог. Мягко говоря, сегодняшний диспут, с моей точки зрения, подруг не украшает... Но я, похоже, зануда, каких мало».

Инна заметила недовольное выражение лица Лены.

– Тебя шокируют Федькины зигзаги?