Читаем Эдуард I полностью

На следующее утро, а именно в среду, господин король взял кости короля, а королева — кости королевы. Они завернули их в богатую ткань, уложили в их гробы, привесили свои печати и приказали немедленно перезахоронить их перед главным алтарем, оставив головы для всеобщего обозрения из-за почитания народного, и сделать надпись такого рода: „На сем месте захоронены кости благороднейшего короля Артура в тысяча двести семьдесят восьмом году от рождества Господа нашего, в 13 день до майских календ Эдуардом славным королем Англии в присутствии находившихся здесь блистательной Элеоноры, супруги упомянутого владыки короля и дочери владыки Фернандо короля Испании, магистра Уильяма Мидлтонского епископа Нориджского, магистра Томаса де Бека архидиакона Дорсетского и хранителя гардероба вышеупомянутого владыки короля господина Генри де Лейси графа Линкольнского, господина Амедео графа Савойского^{76} и многих других английских магнатов“»[65].

Легенда о том, что в древней обители покоились останки Артура, существовала и прежде, но именно Эдуард придал почитанию легендарного короля характер культа. В 30-х годах XVI века гробницу посетил поэт и антиквар Джон Лиланд, прозванный отцом английского краеведения и библиографии. Он оставил ее краткое описание: из черного мрамора, с двумя львами на каждом конце и изображением Артура у подножия. До нашего времени гробница не сохранилась, поскольку была уничтожена по приказу короля Генри VIII Тюдора во время кампании по секуляризации монастырей^{77}.

Традицию почитания Артура, активно продвигаемую Эдуардом I, с охотой поддержали многие его приближенные. Наиболее яркой демонстрацией приверженности этой идее стал Круглый стол, организованный сэром Роджером де Мортимером Уигморским. Возможно, друг и соратник короля сам был неравнодушен к артуриане. Но вполне вероятно также, что он желал подчеркнуть свое родство с Артуром, поскольку в его жилах текла кровь валлийских королей — матерью сэра Роджера была Голадус или Глэдис Темная, дочь Ливелина ап Иорверта Великого.

Мортимер пригласил в Кенилуортский замок короля и королеву, сто рыцарей и сто дам и устроил великолепный турнир, на котором сам стал победителем, выиграв драгоценный приз — золотого льва. На этом приобретения хозяина праздника не кончились — невестка Эдуарда Бланка д’Артуа подарила ему несколько бочонков, в которых, как все поначалу думали, было вино. Однако когда их вскрыли, то выяснилось, что они заполнены золотом. Король посвятил трех сыновей Мортимера — Ральфа, Эдмунда и Роджера — в рыцари. Пиры шли непрерывной чередой, и только спустя четыре дня гости разъехались восвояси.

* * *

Разгромив и усмирив единственного опасного соседа, Эдуард I уделил некоторое время делам семейным, которые у него всегда тесно переплетались с политикой. Король Германии Рудольф I Габсбург, находившийся в серьезном конфликте с Филиппом I графом Савойским из-за пограничных земель, попросил Эдуарда I выступить посредником в улаживании ссоры. Он предложил женить своего сына Хартмана на старшей дочери Эдуарда, хотя Джоанне Акрской, родившейся во время крестового похода, исполнилось тогда всего шесть лет. Девочка жила во Франции, так как еще в младенческом возрасте была отдана на попечение бабушки, Жанны графини де Понтье, вдовы короля Фернандо III Кастильского.

Далеко идущий план Рудольфа I состоял в том, чтобы возродить Арелатское (Бургундское) королевство и передать его во владение молодой паре. Эдуард I в принципе не возражал против такого союза, но переговоры по частным вопросам, касающимся брака, включая размер приданого, затянулись. С английской стороны вести их было поручено братьям Грандисонам: Отто принимал германских послов в Англии, а Уильям отправился в Германию. Впрочем, заглядывая вперед, заметим, что этому матримониальному плану не суждено было реализоваться, поскольку Хартман утонул три года спустя, когда его лодка наскочила на скалу во время густого тумана на Рейне.

В том же 1278 году начались и переговоры с Яном I герцогом Брабантским. Эдуард I хотел выдать свою дочь Маргарет, которой тогда было три года, за наследника герцогства, которого звали, как и отца, Яном. Впрочем, заключить брак планировалось обеими сторонами не ранее 1290 года. Резоны английского короля были вполне понятными. Через главный брабантский порт Антверпен шли значительные объемы английской шерсти. Конечно, крупнейшим покупателем оставалась соседняя Фландрия, но граф Фландрский был вассалом короля Франции, и его вассальные обязательства постоянно входили в противоречие с торговыми интересами фламандских купцов, тесно связанных с Англией.