Читаем Эдуард I полностью

Правители Англии со времен короля Стивена Блуаского вряд ли верили подобным нелепым обвинениям, но не брезговали использовать к своей выгоде всеобщую неприязнь к иудеям. Несчастные подвергались гонениям и при Генри II Короткая Мантия, и при Ричарде I Львиное Сердце, и при Джоне Безземельном. Наконец, в 1269 году Генри III в очередной раз ужесточил условия, на которых евреи могли торговать, а кроме того, приказал за богохульство приговаривать их к смертной казни. Такое отношение к иудеям было характерно не только для Англии. По всей Европе им чинились притеснения. Фридрих II Сицилийский^{73} требовал, чтобы они носили синий значок в форме буквы «Т» и длинные бороды. Французские короли со времен Филиппа II Огюста заставляли евреев носить знак в форме колеса.

Эдуард I не просто продолжал политику европейских монархов, но пытался в пределах своих владений положить конец практике предоставления денег в рост. Несмотря на постоянный прессинг со стороны власти евреи продолжали играть весьма важную роль в движении финансов. Они занимались ростовщичеством, торговали долговыми расписками и подчас продавали их спекулянтам, которые получали право наследовать земельные владения, данные в обеспечение займа, если заемщик объявлялся несостоятельным. Естественно, все эти способы заработка не вызывали симпатий как у простолюдинов, так и у землевладельцев, оказывавших вместе с прелатами серьезное давление на Эдуарда и требовавших раз и навсегда запретить торговые операции такого рода.

Парламент с готовностью поддержал предложенный королем Второй Еврейский статут — первый подобный документ был принят в 1253 году королем Генри III. Статут запрещал большинство форм ростовщичества: «Поскольку король видел, что добрые люди его королевства терпели всяческие убытки и лишались наследства из-за ростовщичества, которым занимались евреи в прошлые времена… и хотя он [король] и его предки приобрели много выгод от еврейского народа в минувшие времена, тем не менее во славу Господа и для общего блага народа король предписал и постановил, что отныне ни один еврей не должен ничего давать в рост — ни землю, ни ренту, ни что-либо другое… И поскольку такова воля и дозволение Святой Церкви, чтобы они могли жить под защитой, король берет их под свое покровительство и дарует им свой мир. Он желает, чтобы их надежно защищали его шерифы и другие бейлифы, а также его вассалы; и приказывает, чтобы никто не наносил им урона или убытка, или ущерба их телам или товарам движимым и недвижимым»[61].

В качестве компенсации за лишение возможности заниматься ростовщичеством Эдуард разрешил евреям покупать землю и заниматься торговлей — раньше они на это не имели права. Статут также предписывал евреям носить на груди желтый знак, изображавший скрижали Завета. На каждого иудея старше 12 лет налагался особый ежегодный налог в размере трех пенсов. За принятие этого столь желанного статута парламенту пришлось в свою очередь идти на уступки королю, утвердив специальный налог в размере одной пятнадцатой на движимое имущество мирян. Эдуард просил о помощи также и прелатов, но они не согласились на обложение налогом церковного имущества, поскольку уже уплатили десятину на крестовый поход. Впрочем, священнослужители обещали подумать и дать ответ до будущей Пасхи. Это был второй важный вопрос, обсуждавшийся на сессии.

Третьим ключевым моментом осеннего парламента стало формальное объявление Эдуардом I окончательного прощения и принятия в королевский мир всех тех, кто воевал против него и его отца во Второй баронской войне. Помимо этих важнейших проблем королю пришлось рассматривать и менее значимые. Так, он рассудил спор между епископом и приором Нориджа с одной стороны, и горожанами — с другой. За разграбление и сожжение монастыря прелаты требовали четыре тысячи марок, а жители города были согласны заплатить лишь половину этой суммы. Эдуард I установил выплату в размере трех тысяч марок, а также повелел снять наложенное на горожан отлучение от церкви. Обе стороны вполне удовлетворились таким решением.

Король назначил трех стюардов, которые должны были блюсти его интересы в делах опекунства — весьма важной статьи доходов для казны. Ричарду де Холбруку были поручены центральные районы и восток, Томасу де Норманвиллу — север, а Ральфу де Сандвичу — юг и запад страны. Этот последний являл собой превосходный пример действенности политики короля по умиротворению страны. Ральф — бывший ярый сторонник баронской оппозиции, племянник мятежного епископа Лондонского, был помилован и с охотой поступил на королевскую службу.