Читаем Эдуард I полностью

В конце концов Эдуард все же заснул, но тут его снова разбудил слуга — в Сен-Жан д’Акр прибыл перебежчик из лагеря Бейбарса, неоднократно приносивший принцу ценные сведения о противнике. Что произошло дальше, самым подробным образом описал анонимный хронист: «Случилось так, что в Акру пришел креститься сарацинский латник, и лорд Эдуард сделал его христианином и оставил его в своих апартаментах. Этот человек служил лорду Эдуарду, который отправлял его шпионить за сарацинами, чтобы выяснить, где можно причинить им ущерб, и он выполнял эту службу много раз. Именно благодаря собранным им сведениям наши воины ходили на Сент-Жорж и Какун. В результате лорд Эдуард стал настолько доверять ему, что отдал приказ, чтобы его допускали говорить с ним в любое время дня и ночи.

Так случилось, что однажды ночью он явился в палаты, где лорд Эдуард спал с королевой^{58}, и привел с собой переводчика. Да будет известно, что он только что вернулся с очередного шпионского задания, поэтому хотел говорить с лордом Эдуардом, который сам открыл ему двери своих палат, одетый только в ночную рубашку и брэ^{59}. Сарацин встретил его ударом кинжала в бедро, нанеся глубокую опасную рану. Лорд Эдуард почувствовал, что его ранили, и ударил сарацина кулаком в висок так, что на мгновение лишил того сознания. Затем лорд Эдуард схватил со стоявшего в комнате стола кинжал и ударил сарацина в голову, убив его.

Тревога была поднята по всему дому, и слуги увидели, что их лорд был ранен, и крик пронесся по всему городу Акре. Сбежались лорды, которые собрали всех докторов и невольников, зашивших рану и удаливших яд. Слава Господу, он быстро выздоровел и отбыл двадцать второго сентября, направившись в свою землю через море»[47].

По некоторым сведениям, сарацинский шпион оказался наемным убийцей, подосланным знаменитым орденом ассасинов. Эдуард был превосходным бойцом и сумел отразить нападение: в рукопашном бою мало кто мог устоять против высокого и сильного англичанина. Легенда гласит, что яд из раны мужа высосала Элеонора Кастильская. Однако, скорее всего, никакого яда на кинжале не было вообще, а само предание появилось лишь через много десятилетий после описанных событий. Тем не менее нанесенная кинжалом глубокая рана вполне могла стать причиной воспаления и заражения крови. И тогда практически неизбежной становилась мучительная смерть от гангрены — именно так погиб Ричард I Львиное Сердце, двоюродный дед Эдуарда, раненный в шею арбалетным болтом под стенами замка Шалюс-Шаброль в Лимузене. От подобной трагической судьбы принца спас опытный хирург, который немедленно удалил плоть вокруг раны.

Покушение стало последней каплей, переполнившей чашу терпения принца. Он решил, что не может в одиночку сражаться со всем Ближним Востоком, но быстро покинуть негостеприимное Иерусалимское королевство у него не было возможности. Во-первых, много времени заняло выздоровление Эдуарда. Во-вторых, в Акре у него родилась дочь Джоанна, получившая прозвище Акрская, и надо было дать ей немного подрасти, прежде чем подвергать тяготам дальнего путешествия. Лишь в сентябре 1272 года, три месяца спустя, Эдуард с женой и дочерью во главе английского войска покинул Святую землю.

Девятый крестовый поход Эдуарда обошелся Англии в солидную сумму — почти 100 тысяч фунтов. Был он успешным или провалился — зависит от точки зрения. Отвоевать потерянные христианами земли принцу не удалось: с его силами, после ухода французов и сицилийцев, это было никак не возможно. Однако же со своей небольшой армией Эдуард вынудил Бейбарса заключить два десятилетних перемирия, что на время отсрочило падение последних христианских твердынь в Палестине.

Если вклад похода в дело борьбы с неверными и возврата Гроба Господня был крайне сомнительным, то лично Эдуарду экспедиция принесла великую славу. В глазах всех христиан мира принц выглядел поборником идеи, почитавшейся в те времена весьма благородной и важной. Всю Европу облетела история о покушении на его жизнь и смелом отпоре, данном наемному убийце. Доблестное поведение Эдуарда выгодно отличало его от проявивших явную слабость и нерешительность лидеров Восьмого похода — покойного Луи IX, Филиппа III и Шарля д’Анжу, увлекшихся политическими интригами в ущерб военным действиям.

Восхищение героическим английским принцем не угасало со временем. 35 лет спустя Пьер Дюбуа, автор смелых политических памфлетов и один из легистов Филиппа IV Красивого, посвятил трактат «О возвращении Святой земли» не французскому королю, а его сопернику Эдуарду I Английскому. Причем облек он это посвящение в самые возвышенные выражения и не стеснялся в использовании суперлативов: «Прославленнейшему принцу, более знаменитому повсюду своим военным искусством и опытом, чем титулами, государю Эдуарду, Божьей милостью королю Англии и Шотландии, владыке Ирландии, христианнейшему герцогу Аквитанскому»[48].

* * *