Читаем Эдип полностью

- Джентльмены, отныне такие трагические ошибки исключены. Наступает эра механизированной Фемиды, и скоро можно будет ликвидировать все отделения ФБР, потому что ФБР станет совершенно ненужным. Новый способ определения справедливости станет достоянием всего американского общества. Лояльный гражданин, на которого падет тень подозрения, выйдет из кабины ЭДИПа, увенчанный ореолом невинности, ибо, как сказано в Писании... - но что сказано в Писании, профессор Коулмэн так и не договорил: от выпитого вина голова у него закружилась, язык стал заплетаться, и он, внезапно замолчав, упал в кресло. Дальнейшее он помнил плохо. Ему чудилось, что он еще что-то кричал, с кем-то целовался, потом он чувствовал, что кто-то энергично тянул его за воротник, ощутил холод осенней ночи, услышал шум автомобильного мотора, ему как будто что-то говорили. Что - он не понимал. Внезапно он оказался в каком-то непонятном помещении, хотел осмотреться, но тут же почувствовал сильное головокружение, упал на что-то твердое и тут же провалился в глубокий сон.

Он проснулся оттого, что его сильно трясли. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на нарах в небольшой комнате без окон. Вместо дверей Коулмэн увидел поднимавшуюся от пола до потолка решетку. Над профессором стоял плотный мужчина в мундире и фуражке.

- Ну что, проснулся? - спросил он, не переставая жевать резинку. Тогда пошли!

- Что это... где я? - прохрипел Коулмэн. Голова у него раскалывалась, пересохший язык едва ворочался во рту.

- Пошли, пошли, все узнаешь! - буркнул мужчина в мундире и так профессионально ловко дернул его за плечо, что Коулмэн мгновенно оказался на ногах. По длинному мрачному коридору его провели в маленькую комнату ожидания с деревянными скамьями вдоль стен. Через минуту дверь открылась. Коулмэн заморгал, ослепленный ярким светом. Он оказался в большой, залитой солнцем комнате перед столом, за которым сидел человек в очках.

- Фамилия? - спросил он, оторвавшись от бумаг.

- Коулмэн, профессор Коулмэн... - начал ученый. - Простите... мистер... что это все, наконец, означает? Как я сюда попал?

- Здесь я спрашиваю, - сухо прервал его мужчина за столом. - Не являетесь ли вы коммунистом?

- Что? Я?! - взвизгнул профессор. - Это какое-то недоразумение... Прошу вас... я работаю... я руковожу лабораторией пси...

- Вас никто не спрашивает, где вы работаете, - резко оборвал его мужчина в очках. - Вы не хотите сознаться? Отлично. Молчать! - добавил он таким тоном, что Коулмэн едва не задохнулся от неожиданности. Человек за столом нажал кнопку. Вошел тюремщик, сопровождавший профессора.

- На допрос! - пробурчал ему человек в очках. Через минуту Коулмэн, бледный, как упырь, был водворен в маленькую кабинку.

- ЭДИП! - едва выговорил он с величайшим изумлением. Двери с треском закрылись за ним, ручки автомата толкнули его в обитое пробкой кресло, перед глазами в темноте зажглась надпись: "Тебе будут задаваться вопросы. Ты должен отвечать на них добровольно и исчерпывающе. Если будешь лгать, получишь наказание. Если будешь говорить правду, будешь награжден". Микрофон щелкнул, сделалось несколько светлей, и допрос начался.

Коулмэн отвечал, стараясь одновременно - но тщетно! - побороть легкую хрипотцу (минус одно очко).

- Читаешь ли газеты?

- Да.

- Любишь танцевать?

- Да.

- Держишь дома фотографии кинозвезд?

- Да.

- Есть ли у тебя фотографии людей с бородами?

- Нет.

- О чем ты говоришь с молодыми девушками?

- О веселых фильмах.

- Любишь ли серьезную музыку?

- Нет.

- Любишь ли джаз?

- Да.

- Много ли думаешь?

- Нет.

- Бывают ли у тебя сны, в которых фигурируют в основном нервные люди?

- Нет. Мне вообще ничего не снится.

- Что ты любишь делать больше всего?

- Делать бизнес.

До сих пор все шло великолепно. Профессор успокоился и находил даже определенное удовлетворение в этом молниеносном состязании. Незаметная саркастическая усмешка искривила его губы, ибо он, разумеется, и не помышлял отвечать согласно с истиной: ведь он великолепно помнил, какие ответы оцениваются наивысшим баллом, и именно эти ответы он бросал с холодной решительностью, но не очень поспешно, потому что при окончательном подсчете результатов имело значение и время реакции на вопрос. Внезапно быстрый обмен ответами и вопросами был прерван:

- Где был 27 января 1953 года в 23:35?

Коулмэн начал рыться поспешно в памяти, но никак не мог ничего припомнить.

- Я... я... взгляну в календарь... - пробормотал он, стараясь добраться до жилетного кармана, но покрытый резиной стальной держатель мягко, но непреклонно помешал ему в этом.

- Говори, где был 27 января 1953 в 23:35? - повторила машина низким голосом, в котором как будто зазвучала металлическая нота.

- Был... я... я не помню... Это было... - почти выкрикнул профессор.

- Это было вчера. Ты что, рассеянный?

- Нет!

- Что ты делал 27 января 1953 года в 23:35?

- Читал доклад... доклад на конференции электроников...

- Не выкручивайся! - басом прогудела машина, и Коулмэн покрылся гусиной кожей. - В 23:35 доклад давно уже был окончен. Ты разговаривал в курительной с несколькими людьми. Кто были эти люди?