Читаем Эдесское чудо полностью

Когда Аларих и Авен вернулись, выкупавшиеся сами и искупавшие лошадей и мулов, они не стали будить женщин, привязали животных на длинные веревки, чтоб те не свалились ненароком с берега, а сами принялись ставить палатки под деревьями: большую для молодоженов в середине и две маленькие, для Авена и Фотинии, по краям. Как ни тихо они переговаривались, но все же разбудили чутко спавшую Евфимию, а та, пробудившись сама, разбудила и Фотинию.

– Нянюшка, давай и мы спустимся к воде и умоемся!

– Пойдем, дитятко, пойдем, милое! – зевая, сказала Фотиния, поднялась и бойко засеменила по тропе вниз на берег Нимфея.

* * *

Вершина усыпальницы царя Антиоха, довлеющая над местностью, все время была хорошо видна, но, тем не менее, подниматься от Арсамеи пришлось довольно долго. Выход к роскошному погребению царя, почитавшего себя прямым потомком Александра Македонского и живым богом, оказался неожиданным для всех, кроме проводника: дорога сделала поворот – и перед путниками открылось поистине титаническое сооружение. Коническая насыпь, под которой находилась сама усыпальница, была окружена каменными террасами: верхняя была уставлена гигантскими, в несколько человеческих ростов, статуями языческих богов, сидящих на каменных тронах, причем среди них сидел на таком же троне и сам Антиох. Тела богов и царя были сложены из каменных блоков, а головы высечены из цельных глыб. Ряд восседавших богов – Антиох был изображен среди них как равный среди равных – заканчивался с обеих сторон статуями львов и орлов, символизирующими силу и власть. А чтоб ни у кого из созерцающих статуи не осталось сомнений, с тыльной стороны их подножия была высечена надпись: «Я, Антиох, возвел это святилище, чтобы прославить себя и своих богов».

Нижняя терраса, с которой вели наверх, к статуям, две довольно крутые каменные лестницы, служила местом для поклонников, и посреди нее возвышался алтарь для жертвоприношений. Судя по тому, что ветры и каменная пыль уже успели стереть копоть с колонн, обрамляющих жертвенник, им очень давно никто не пользовался по назначению. С двух сторон нижнюю террасу окружали стелы с надписями, а между двух лестниц были расположены гигантские плиты с барельефами, изображавшими богов и героев, и среди них еще одно изображение царя Антиоха, на сей раз братски пожимавшего руку на этот раз уже самому Зевсу.

– А где же лежит сам Антиох? – спросил Аларих Василия.

– В золотом саркофаге, стоящем в мраморной усыпальнице. Но усыпальница находится под этим курганом, а вход в него скрыт и никому не известен. Много раз искатели сокровищ пытались до него добраться, но ни один не добился успеха.

Василий показал им удивительную статую льва, на поверхности которой были нанесены таинственные знаки.

– Этот лев – гороскоп. Говорят, это предсказание, касающееся будущего всего мира. Но что точно означают высеченные на нем знаки, не знает никто.

– Будущее мира известно только одному Богу, – строго сказала Фотиния, кутаясь в свой ужасный плащ.

– Конечно, матушка, конечно, – поспешил согласиться с нею Василий.

Евфимия поежилась, глядя на циклопический каменный алтарь.

– Мой Зяблик озяб? – подойдя сзади и обняв ее за плечи, пошутил Аларих.

– Нет. Мне холодно от мысли, что вот мы видим перед собой эти страшные и дивные древние творения, а никого из их создателей и самого царя Антиоха уже столько веков нет в живых. Так и мы уйдем, и вспомнят ли о нас люди, которые будут жить через век или полтора? Узнают ли они, как мы жили, какому Богу молились, как любили?

– Ты еще спроси, вспомнят ли о нас через тысячу или полторы лет! – засмеялся Аларих. – Ах, ты мой глупый маленький философ! – и он крепче прижал к ее себе.

– Гордости в тебе не меньше, чем у Антиоха, Евфимия! – проворчала Фотиния. – Кто нас вспомнит через сотню лет после того, как мы уйдем? В нашу честь никто не станет вырубать статуй и сочинять сказаний или песен. Да и не надо! Нам бы тихо и честно прожить отпущенное время да перейти в Вечность с церковным напутствием и успев принести покаяние в грехах.

Фотинии Аларих даже отвечать не стал, только усмехнулся: еще один философ нашелся!

Наглядевшись на богов и зверей на фоне кроваво полыхающего заката и заверив друг друга и проводника Василия, что никогда в жизни не забудут этого величественного зрелища, путешественники поспешили в обратный путь, чтобы успеть к своей стоянке до наступления полной темноты. На поляне внизу Аларих расплатился с Василием, еще раз поблагодарив его; юноша вскочил на своего ослика, и вскоре цокот копыт затих в темноте. Все разошлись по своим палаткам и сразу же крепко уснули.

* * *

Аларих проснулся, когда солнце еще и не думало всходить, только небо посветлело да густой туман, поднимавшийся от воды снизу, начал наползать на поляну, где стояли палатки путешественников. Лошади и мулы всю ночь вели себя спокойно, никакое зверье их не потревожило, и сейчас они еще продолжали дремать, только конь Алариха слегка всхрапнул, приветствуя хозяина. Аларих отвязал его от дерева и перевел на новое место, где травы было больше.