Читаем Edamastra (СИ) полностью

  И сорвались - Его Величество осторожно, будто камень был слишком хрупкой точкой опоры, а военачальник - решительно, быстро и напористо. Уильям перешел в глухую оборону, лезвия сталкивались и лязгали, как челюсти капкана. Юноша сделал танцующий, потрясающе красивый шаг назад, как-то странно выгнул спину, подныривая под палаш господина Кьяна, и... поставил ему подножку. Грубо, расчетливо, сомневаясь, что эделе вообще почувствует коварный прием - но военачальник, словно бы даже с облегчением, уткнулся носом в истерзанную траву.

  Уильям ткнул его острием под лопатку.

  - Вы проиграли, - безразлично сообщил он.

  - Ну так добейте меня.

  Юноша посмотрел на господина Кьяна с неодобрением.

  - Лодка, - коротко произнес он. И, сообразив, что военачальник не понимает, пояснил: - Вы возьмете лодку и покинете Этвизу, уплывете куда-нибудь на острова, если угодно - к Эсвиану, поможете варварам в их извечной нелюбви к Талайне... мне без разницы, где именно вы умрете, но, будьте так любезны, убейте себя сами. Я вымотался, меня ноги не держат...

  И, подтверждая эти свои слова, он сел на чей-то изувеченный труп.

  Эс подавился на вдохе и едва не скончался, пытаясь выдохнуть. Разумеется, он подозревал, что Уильям бывает загадочным человеком, но чтобы НАСТОЛЬКО?!

  - Погоди, - прохрипел он. - Не спеши. Ты осознаешь, какую совершаешь глупость? Этот парень угробил едва ли не все население Этвизы, пострадала в том числе и твоя непобедимая армия, целый город затих, будто на его улицах никогда и не смеялись дети, женщины, влюбленные мужчины... Влюбленных мужчин особенно жалко... а ты берешь - и отпускаешь убийцу восвояси?

  Уильям бросил на господина Кьяна рассеянный серый взгляд.

  - Он достаточно заплатил.

  - Он отдал приказ, - вмешался Габриэль, - по которому убили моих родителей. Он отдал приказ, по которому разрушили Академию, выбросили из окна бургомистра и копьем прибили к бортику фонтана девочку из семьи Вилат, а ей было всего лишь семь.

  - И что ты предлагаешь? - устало уточнил юноша.

  - Я предлагаю заставить его уплыть домой.

  Небесно-голубые глаза господина Кьяна чуть расширились, но угадать эмоцию точно не сумел никто - то ли благодарность, неуместная в подобной ситуации, то ли гнев - реакция на заслуженный, по сути, приговор.

  - Эдамастра погибла, - напомнил приятелю Уильям.

  - Эдамастра погибла, - согласился тот. - И я хочу, чтобы он полюбовался мертвой землей, где до этого дурацкого нашествия был, наверное, счастлив. Я хочу, чтобы он полюбовался, и хочу, чтобы до него дошло: на такую же судьбу, не больше и не меньше, он едва не обрек Этвизу. Люди - не эделе, - усмехнулся Габриэль, - но они умирают столь же страшно.

  По мечтательному выражению лица Эльвы было ясно, что он бы с радостью поспорил - заодно и перестали бы так давить на хребет события минувших суток. Уильям загородил его собой - насколько мог, потому что некромант превосходил его и ростом, и шириной плеч, - и бесстрастно велел:

  - Уходите прочь, господин Кьян, пока я не передумал. Плывите к Эдамастре, а потом - куда угодно, лишь бы впредь вы не попадались мне на этих берегах. Эс, - он повернулся к светловолосому парню и потянул его за рукав, - ты проследишь, чтобы он добрался домой и как следует... насладился зрелищем?

  - Прослежу, - покладисто кивнул крылатый звероящер.

  Господин Кьян выпрямился, отряхнулся, поправил мундир - бесполезное, но заученное движение, оно въелось в его привычки, как въедается алхимическая кислота, например, в дерево.

  - Я не просил вас жалеть меня, - глухо сказал он, - и не просил о пощаде.

  - Вы попросили, - невозмутимо ответил Его Величество. - Но, к сожалению, сами себя не услышали.

  Военачальник Первой Центральной Армии передернулся, будто его ударили, и, закусив нижнюю губу, поскорее зашагал к морю. Эс тенью последовал за ним, напоследок буркнув:

  - Эльва, не своди с Уильяма глаз.

  - Ладно, - пообещал некромант.

  - А почему сразу - Эльва? - обиделся Габриэль, когда крылатый звероящер покрылся чешуей и опять воспарил в небо. - Почему не я? Почему не моя сестра? Шесть глаз - это гораздо лучше, чем два, и меня искренне оскорбляет подобное отношение. Между прочим, я - потомок благородной семьи.

  - Твое благородство не добавляет зоркости твоим глазам, - отмахнулся колдун. Верный своему слову, он отмечал каждую перемену в настроении Уильяма: спровадив, наконец, эделе и дракона, Его Величество погрустнел, как-то разом осунулся и двинулся по тракту к Сельме, памятуя, что идти до нее пешком долго и муторно, а лошадь у пестрой компании лишь одна.

  Пересечь море на лодке - не самая разумная затея, но Кьяну было уже все равно, существует ли на земле разум.

  Все, что происходило за полосой прибоя Этвизы, для военачальника... хотя какой он теперь военачальник - так, бывший солдат, невесть почему спасенный чужим обидным милосердием, - слилось в бесконечно-длинный кошмар: волны, ветер, соленые, обжигающе-холодные брызги и хлопанье крыльев крылатого звероящера...