Читаем Edamastra (СИ) полностью

  Позади что-то загремело, ледяные копья посыпались на город из облаков, пение шамана сотрясло воздух. Голубоглазый человек, так похожий на сородича господина военачальника, дернулся и метнулся назад, за центральное городское строение. Его товарищи побежали следом, колдун посадил к себе на плечи девочку, и все трое немедленно исчезли в темноте узких переулков, куда Первая Центральная Армия не совалась без факелов. Не совалась, но это пока - пока не смолкнут основные очаги битвы, пока Шакс не погрузится в тишину и не умрет, чтобы вскоре получить новое имя и постепенно перестроиться в обитель народа эделе.

  От улицы, где ледяные копья рухнули и раскололись на тысячи граней, повеяло таким холодом, что господин Кьян поежился. Мальтри этого не заметил и бодро поднялся по ступеням, ведущим к приемному залу ратуши - в конце концов, она была самой главной точкой управления городом, и ее следовало захватить сразу.

  - Никого нет, - переступив порог, заявил юноша. - Заходите, милорд. Внутри безопасно.

  Тхей, Кельвет и господин Кливейн вырвались из города лишь благодаря западным воротам, уткнувшись прямиком в подножия Альдамаса. У них было три варианта: использовать перевал и вернуться в Талайну, что не очень разумно, поскольку они помогли сбежать принцу Уильяму, обойти стены и увести свою нынешнюю заказчицу по тракту в Сельму или выйти к рубежам Этвизы, оповестив о вторжении ту половину рыцарей, что живет вдали от крупных поселений.

  Пожилой гном напряженно размышлял, то и дело косясь на девочку. Та, едва не обезумев от пережитого, присела в корнях каштана и обхватила маленькими ладошками уши, словно так могла спасти себя от грохота боя.

  Да какой там бой - планомерное, спокойное, безжалостное избиение! Господин Кливейн грязно выругался, поправил воротник синего камзола, напоминая себе, что является честным и, более того, мудрым гномом, и принялся рассуждать:

  - Если пойдем к Сельме, то здорово поможем рыцарям, - они запрут все городские ворота, разошлют вестников благородным и, вероятно, отправят послов к Талайне, Вилейну и Драконьему лесу, и противник уже не застанет ребят врасплох. Я также не исключаю возможности, что нам хорошо заплатят.

  - Ясно, - с кривой усмешкой произнес Тхей.

  - В Талайне нам делать нечего, - продолжал господин Кливейн. - Конечно, ничто не мешает плюнуть на Сельму и доставить малышку Сплат домой, не обращая внимания на этих уродов, - он обернулся к Шаксу, - но лично мне такое поведение претит.

  - Значит, пойдем к Сельме, - развел руками колдун. - У тебя нет возражений, Кельвет?

  Голубоглазый человек отрицательно качнул головой. В пылу схватки ему было не до собственных ран, но сейчас, за стенами, рваный разрез вдоль правой лопатки и сквозная дыра в плече доставляли наемнику немало хлопот, и он сосредоточенно перетягивал их чистыми повязками, до поры спрятанными в сумке. Кровь неумолимо проступала поверх, и Тхей, убедившись, что армия эделе не собирается выбегать из распахнутой пасти ворот и ловить везучих беглецов, пришел приятелю на помощь.

  - Сплат, солнце мое, - обратился к девочке господин Кливейн, - ты в порядке?

  - В порядке, - отозвалась девочка. - Спасибо. Вы свое задание выполнили, вот награда.

  Она протянула старому гному серый мешочек с двадцатью пятью золотыми - достойная плата за то, чтобы глава Гильдии вывел юную наследницу бургомистра из обреченного города. Сам бургомистр, скорее всего, умер, а его труп выбросили из ратуши или сожгли, чтобы не утруждать себя даже братской могилой.

  Девочка гордо расправила худые плечи.

  - Я пойду к бабушке, - деловито сообщила она. - Моя бабушка живет в деревне у Драконьего леса. Родители отвозили меня к ней на праздники в прошлом году, а в этом обещали забрать ее в Шакс, но бабушка не захотела никуда ехать. Я объясню ей, как получить деньги, собранные мамой и папой за те годы, что они работали в ратуше, и мы... мы будем счастливы...

  Ее горло перехватил спазм, и девочка замолчала. Для своих десяти лет она была необычайно умной, и Кливейн потрепал ее испачканные сажей пряди, то ли утешая, то ли давая понять, что лучше выплакаться, чем держать горести в себе.

  Тхей неожиданно вздохнул, подобрал девочку с покрытой инеем земли и понес вдоль тракта, не рискуя выходить из рощи. Акации, каштаны и тополя громоздкими неуклюжими лапами прикрывали его от посторонних.

  - Пойдем, - вежливо пригласил он. - Я тебя отведу.

  В Сельме троицу наемников приняли, как героев. Накормили, разодели, позвали травника, и тот аккуратно склонился над ранами Кельвета, изучая их на предмет яда или заражения. Заверил, что наемник будет жить ("а я и не догадывался", - скептически бросил тот), и залил обе раны каким-то розовым, дурно пахнущим зельем. Почетного гостя рыцарей чуть не стошнило, и он, резко побледнев, улегся в постель и накрылся одеялом, заявляя, что на дух не переносит магов и ему поплохело исключительно из-за них.