Читаем Джоби полностью

— Не мог я без тебя уйти! Мне тебя страшно оставлять здесь одного. Пап, ну пошли домой, пожалуйста! Все будет хорошо. Мама тебя ждет. Какая тебе разница, что скажут тетя Дэзи или еще кто? Нам-то что — разве в них дело?

Уэстон тронул рукой макушку сына.

— Да нет, если толком разобраться, то, пожалуй, не в них. — Он легонько отстранил Джоби от себя. — Ну, будет реветь. Или ты хочешь маме показаться на глаза в таком виде? — Он вытащил из кармана брюк большой носовой платок и сунул его Джоби. — На-ка вот, утрись.

Через минуту они шагали рядом к лазу в живой изгороди, и Уэстон обратил внимание, что Джоби хромает.

— Что у тебя с ногой?

— Ботинок трет. Жуть как больно.

— До дому-то дотянешь, как ты чувствуешь?

— Навряд ли. Там уже стерто чуть не до крови.

— А ну, постой. — Уэстон присел на корточки посередине тропы. — Залезай ко мне на плечи — поглядим, может, я тебя донесу.

Джоби забрался отцу на закорки, свесил ноги по обе стороны его шеи, и Уэстон выпрямился во весь рост. Он двинулся вперед широким, размеренным шагом; Джоби, наверху, мягко покачивался из стороны в сторону.

— Ничего? — спросил Уэстон.

— Мне-то ничего. Тебе как?

— Донесу. А ты стал потяжельше с тех пор, как я тебя катал в последний раз.

Джоби не за что было держаться руками, но отец крепко держал его за ноги чуть пониже колен, и очень скоро он приноровился сохранять равновесие, покачиваясь в лад отцовской поступи. Он чувствовал, что отец вновь погрузился в раздумье, и, смирясь с этим, не донимал его болтовней. В конце концов, главное было сказано. Он ехал молча, озираясь вокруг, на подступающую ночь. С высоты своего восьмифутового роста он видел городские огни, рассеянные по темному склону долины. Где-то среди них светит огонек родного дома. Его не различишь среди других, но он есть.