Читаем Дживс, Вы – гений! полностью

Как только дверь закрылась, я рванул вперед. Я ничуть не боялся, что меня увидят, ведь если бы кто и увидел, все равно не узнал бы – так, мелькнула какая-то невразумительная тень. Первый этап операции я выполнил гораздо быстрее, чем планировал, но только я схватил поднос, как за дверью послышались шаги.

Решение надо было принимать молниеносно, и уж кто-кто, а Бертрам Вустер в такие минуты всегда оказывается на высоте.

Должен пояснить, что маленькая столовая была совсем не та комната, в которой эти недоросли Дуайт и Сибери устроили свою историческую потасовку, и, называя ее маленькой столовой, я, в сущности, ввожу читателей в заблуждение. На самом деле это был скорее кабинет или, может быть, контора, где Чаффи занимался делами своего поместья, подводил счета, с тоской размышлял о растущих расходах в сельском хозяйстве, гнал в шею арендаторов, когда они просили снизить арендную плату. А поскольку все эти занятия требуют письменного стола солидных размеров, Чаффи, к счастью, такой стол и поставил. Он занимал весь угол комнаты и так и манил меня к себе.

Через две с половиной секунды я уже скрючился позади него на ковре и старался дышать исключительно через поры.

Дверь отворилась, кто-то вошел. Ноги прошагали по полу и остановились прямо возле стола, что-то щелкнуло – невидимая рука сняла трубку с телефонного аппарата.

– Чаффнел-Риджис два-девять-четыре, – произнес голос, и представьте себе, какая гора свалилась с моих плеч, когда я понял, что тысячу раз пожимал этому голосу руку, – это был голос верного друга, который не оставит в беде.

– Дживс, это вы! – воскликнул я и выскочил, как черт из табакерки.

Дживса невозможно вывести из равновесия. Кухарки при виде меня бьются в припадках, пэры Англии подскакивают в воздух и дрожат, а он лишь посмотрел на меня почтительно и невозмутимо, корректно поздоровался и продолжал заниматься текущими делами. Дживс любит во всем последовательность и порядок.

– Чаффнел-Риджис два-девять-четыре? Гостиница «Морские дали»? Вы не могли бы мне сказать, сэр Родерик Глоссоп сейчас у себя в номере?.. Еще не вернулся?.. Благодарю вас.

Он повесил трубку и получил возможность уделить немного внимания своему бывшему хозяину.

– Доброе утро, сэр, – повторил он. – Не ожидал встретить вас здесь.

– Да, знаю, но…

– Помнится, мы с вами договорились встретиться во вдовьем флигеле.

Я содрогнулся.

– Дживс, – сказал я, – сейчас я в двух словах расскажу вам о вдовьем флигеле, и мы навсегда эту историю забудем. Знаю, вы хотели только добра. Знаю, что, когда вы меня туда направляли, вами руководили самые благородные побуждения. Однако послали вы меня в логово разъяренного льва, такова горькая правда. Знаете, кто скрывался в этом непотребном вертепе? Бринкли, к тому же вооруженный топором.

– Мне тяжело это слышать, сэр. Следовательно, как я полагаю, вы там не ночевали?

– Нет, Дживс, какое. Я спал, если только это можно назвать сном, в беседке. Я как раз пробирался к людскому входу по кустам в надежде найти вас и вдруг увидел, что горничная ставит на стол поднос с едой.

– Это завтрак его светлости, сэр.

– А где он сам?

– Должен скоро спуститься, сэр. Как удачно, что ее светлость поручила мне позвонить в гостиницу «Морские дали». Не окажись я здесь, нам было бы довольно трудно связаться друг с другом.

– Еще бы. А кстати, зачем понадобилось звонить в эти самые «Морские дали»?

– Ее светлость тревожится о сэре Родерике, сэр. Думаю, она поразмыслила и пришла к заключению, что обошлась с ним вчера вечером чересчур сурово.

– Ага, за ночь материнская любовь слегка поостыла?

– Судя по всему, да, сэр.

– Стало быть, «вернись, я все прощу»?

– Именно так, сэр. Но, к несчастью, сэра Родерика нет, и мы не располагаем никакими сведениями о его дальнейшей судьбе.

Этими сведениями располагал я и потому, конечно, незамедлительно поделился с Дживсом.

– С ним все благополучно. После воодушевляющей встречи с Бринкли он пошел в мой гараж за бензином. Он говорил, что бензином тоже можно оттереть лицо, не хуже масла, – это правда?

– Да, сэр.

– Тогда, думаю, он сейчас катит в столицу, а может, уже и прикатил.

– Я тотчас же извещу ее светлость, сэр. Полагаю, это сообщение в значительной степени умерит ее беспокойство.

– Вы в самом деле думаете, что она все еще любит его и желает совершить amende honorable?

– Или протянуть пальмовую ветвь? Да, сэр. Во всяком случае, ее поведение дает все основания сделать такой вывод. У меня сложилось впечатление, что старая любовь вспыхнула с прежней силой.

– Я очень рад, – искренне сказал я. – Должен вам признаться, Дживс, что после нашего с вами последнего разговора я совершенно переменил свое мнение о вышеупомянутом Глоссопе. В бессонные ночные часы между нами возникли узы, которые можно бы, пожалуй, назвать доброй дружбой. Мы обнаружили друг у друга массу скрытых достоинств и расстались, осыпая друг друга приглашениями на завтрак.

– Неужели, сэр?

– Клянусь. Отныне в доме Глоссопа всегда будет стоять на столе прибор для Берти и симметричный прибор для Родди у Бертрама.

– Очень приятное известие, сэр.