Читаем Дживс, Вы – гений! полностью

Для агрессивного психопата вроде Бринкли жизнь в сельской местности предоставляет массу удобств, и главное из них – полная свобода действий. Устрой он такой тарарам, скажем, на Гроувенор-сквер или на Кэдоган-террас, ровно через минуту появились бы целые отряды полицейских. Во всех домах поднялись бы окна, заливались свистки. А здесь, в идиллически мирном Чаффнел-Риджисе, в уединенно стоящей вдовьей обители, он обрел неограниченные возможности для самовыражения. Ближайший дом, если не считать замка Чаффнел-Холл, находился на расстоянии мили, но и замок стоял слишком далеко, там этот безобразный шум вряд ли и расслышали.

И опять же трудно было строить сколь-нибудь достоверные предположения относительно того, за кем он там охотится. Возможно, садовник-сторож все-таки не ушел в деревню и теперь горько об этом сожалеет. С другой стороны, разве человеку, который так надрался, нужен какой-нибудь реальный объект для охоты? Да он за собственной тенью будет гоняться просто так, ради забавы.

Я склонялся к этой последней точке зрения и с замиранием мечтал, а вдруг он все-таки свалится с лестницы и свернет себе башку, но тут мне стало ясно, что я ошибся. Несколько минут шум и вопли звучали чуть тише, видно, гон переместился в отдаленную часть дома, но сейчас вдруг страсти разгорелись с новой силой. По лестнице с грохотом сбежали вниз, раздался оглушительный треск, и тотчас кухонная дверь распахнулась, из нее вылетел человек, он вихрем понесся в мою сторону, обо что-то споткнулся и растянулся плашмя чуть не у моих ног. Я поручил свою душу Господу, надеясь на лучшее, изготовился вцепиться ему в глотку, но меня остановили какие-то интонации в тоне критических замечаний, которые он высказывал, – эдакое интеллигентское сквернословие, которое свидетельствовало о воспитании, какого дикарь Бринкли никак не мог получить.

Я наклонился к упавшему. Мой диагноз оказался правильным – это был сэр Родерик Глоссоп.

Только я собрался представиться и начать расследование, как дверь кухни опять распахнулась и возник еще один силуэт.

– И чтобы не смел заходить в дом! – приказал он с большой злобой в голосе.

Голос принадлежал Бринкли. И то, что он потирает левую коленку, в эту горестную минуту показалось слабым утешением.

Дверь с треском захлопнулась, лязгнула щеколда, и через мгновенье фальцет завел «Твердыню каменную», возвестив, что лично он, Бринкли, считает инцидент исчерпанным.

Сэр Родерик кое-как поднялся на ноги. Он громко пыхтел и никак не мог отдышаться. Что ж тут удивительного, крепко погонял его Бринкли.

Я подумал, что самое время завязать разговор, и сказал:

– Ну и ну, ну и дела.

Видно, мне самой Судьбой было определено пугать нынче вечером всех подряд, начиная с впечатлительной судомойки. Но, судя по произведенному эффекту, роковая сила воздействия моей персоны несколько поубавилась. Если с судомойкой сделалась истерика, а Чаффи подпрыгнул фута на два, то этот субъект Глоссоп просто задрожал, как кусок чего-то заливного на тарелке. Впрочем, наверняка только на это и хватило его физических сил. Эти состязания в беге с Бринкли основательно изматывают, знаете ли.

– Не пугайтесь, – продолжал я, желая успокоить его и убедить, что перед ним не какая-нибудь ночная нечисть, а самый обыкновенный человек. – Это всего лишь я, Б. Вустер…

– Мистер Вустер!

– Ну конечно.

– Слава Богу! – Он чуть-чуть приободрился, однако и сейчас трудно было поверить, что в обычное время это записной остряк и душа общества. – Уф!

На этом наш обмен репликами завершился. Он глубоко вдыхал живительный воздух, а я молчал: мы, Бустеры, понимаем, что в такие минуты надо оставить человека в покое.

Мало-помалу бурное сопенье перешло в тихий сип. Он помедлил еще минуту-другую. А когда наконец заговорил, голос у него был такой упавший, в нем даже, я бы сказал, чувствовалась затаенная дрожь, и мне чуть ли не захотелось положить дружескую руку ему на плечо и сказать, что, мол, ничего, все обойдется.

– Вы, мистер Вустер, несомненно, хотите знать, что все это означает?

Дружеская рука на плече оказалась мне все же не по силам, однако некое подобие бодрого похлопывания я одолел.

– Ничуть, – возразил я, – ни в малейшей степени. Мне все известно. И я в курсе всех произошедших событий. Я слышал крики в замке, а когда вы выбежали из двери, сразу понял, что там произошло. Вы ведь намеревались провести ночь во вдовьем флигеле?

– Намеревался. Если вы действительно осведомлены о том, что произошло в Чаффнел-Холле, вы должны знать, мистер Вустер, что я сейчас в бедственном положении, у меня…

– …лицо покрашено в черный цвет. Знаю. У меня тоже.

– У вас тоже!

– Да. Это долгая история, я не могу ее вам рассказать, потому что тут вроде как замешана тайна, но поверьте мне, у нас с вами одна и та же беда.

– Нет, это просто поразительно!

– Пока мы не смоем с лица грим, вы не сможете вернуться в свою гостиницу, а я не смогу уехать в Лондон.

– Боже милосердный!

– Это нас очень сближает, вы согласны?

Он с усилием перевел дух.