Читаем Джинн полностью

Банни проглотила комок страха, сковавший её горло, и, вцепилась тоненькими пальчиками в плечо своего такого же хлипкого товарища. Террористы, с арафатками, закрывающими бОльшую часть лица, начали громко ругаться между собой, то и дело, поглядывая на автобус.

– Это боевики ИГИЛ (ИГИЛ – Исламское гос-во. Террористическая группировка, руководствующаяся идеологией радикального исламизма. Запрещена в Российской Федерации. Прим. авт.), да? – простонала она, едва не лишившись чувств.

– Не думаю,– прошептала её гримерша Маша, пытаясь разобрать слова, звучащие в перепалке. – Они говорят не по-арабски, а на иврите.

– Я боюсь,– призналась Банни.

– Куда подевались американские миротворцы, которые должны были нас сопровождать? – спросил её товарищ Ючи-сан, и не успел плотнее задернуть шторку на окне, как боевики ворвались в автобус.

Благо все девушки мисс Аннеты Ву, по её наставлению были одеты в национальную арабскую чадру. Боясь встретиться лицом к лицу с одичавшими головорезами, модели мгновенно спрятали свои лица под накидками.

Жалкие попытки хрупких заложников сопротивляться, не увенчались успехом, их всех, включая переводчика, который отчаянно пытался о чем-то договориться с военными, спешно вывели из автобуса, под прицелами винтовок.

Банни, Ючи и Машу вывели последними. Красавица-модель шла медленно, стараясь не выдать своего плачевного положения – под юбками паранджи она прятала контрабандный груз.

Багряное солнце уходило за горизонт. Его последние лучи, обрамляя тела людей, рисовали на некогда асфальтированной дороге, удлиненные мрачные тени. Сейчас эта дорога представляла собой сплошные трещины, засыпанные песками времени.

Впереди показался город – точнее то, что от него осталось. Руины бело-желтых домиков, подвергшихся бомбардировке, являли собой плачевное зрелище. То, что не стерли с лица Земли артиллерийские обстрелы, судя по длинным ровным бороздам, идущим параллельно дороге, выровняли при помощи бульдозеров.

Однако, часто хлюпающих носом моделей, привели в практически уцелевшее здание, если не считать равномерных отверстий от пулеметных очередей по всему его фасаду. На плоской крыше расположился человек, установивший на треногу снайперскую винтовку.

Мужчин и женщин развели по разным комнатам. Банни до последнего не выпускала руку своего товарища – японца, словно цеплялась за него, как за призрачную надежду на спасение, пока один из террористов силой не увёл от неё Ючи.

– Что с нами будет дальше? – прошептала Банни на ухо своей гримерше, когда за последней из девушек закрылась тяжелая дверь.

– Возможно, они что-то ищут, а когда найдут – прикончат нас,– безразличным тоном ответила та.

Казалось, Маша спокойно решила встретить печальный исход.

Банни ахнула и закрыла рот рукой.

– А может быть, нас похитили ради выкупа,– продолжила мейкаперша. – В любом случае тебе повезет больше – у тебя хотя бы деньги есть. Можешь попробовать с ними договориться.

– Если первым делом они не решат изнасиловать её,– буркнула одна из моделей.

Банни бросила угрожающий взгляд на конкуренток. Они ненавидели её так же сильно, как и она их. Поэтому лучшими друзьями девушки в поездке стали японец-модель и русская гримерша. Затем она повернулась к Маше и стоически заметила:

– Не волнуйся: если понадобится – я заплачу и за тебя. Но уж точно не брошу!

На секунду ей показалось, что в глазах у гримерши сверкнули слёзы. Та уткнулась Банни в плечо своей курчавой головкой и шепнула:

– Может, всё-таки попробуешь потереть лампу и загадать желание?

Если за женщинами закрыли дверь, оставив наедине с холодными стенами, то мужчинам вдобавок связали руки за спиной пиратским узлом.

Над входом висела одна-единственная лампочка, в металлической решетке. Когда глаза Ючи-сана привыкли к полумраку, он сумел разглядеть, что помимо переводчика, едва живого водителя и модели мужского белья Джамаля, в помещении находился незнакомый крепкий мужчина в светло-зеленой военной форме.

– Кто эти люди? – рискнул спросить у него Ючи.

– Израильские террористы. Очевидно, беглецы из регулярной армии ЦАХАЛ на Голанских высотах,– ответил мужчина с ярко выраженным техасским акцентом.

– Мы что, находимся на Голанских высотах?! – был ошарашен переводчик и перевел гневный взгляд на водителя.

Какого черта они здесь делают? Почему мистер Аль-Хааби доставил их сюда? Хотя, какой может быть спрос с человека, у которого проломлена голова.

– Что это за высоты такие? И что это за «мёртвый» город? – спросил военного Ючи.

– Это Эль-Кунейтра – серая буферная зона между Сирией и Израилем. Она не подчиняется ни одному из государств. И, тем не менее, израильское правительство считает эту территорию своей,– пояснил американец.

– А сирийское – своей,– добавил переводчик, присаживаясь на холодный пол. – Город был разрушен во время войны Судного дня, сорок лет назад. С тех пор, его так и не восстановили, чтобы весь мир считал израильскую армию жестокой и беспощадной.