Читаем Джими Хендрикс. Предательство полностью

— Всё должно использоваться по назначению, — с убеждением произнёс он, — и поскольку это не используется в качестве поддержания жизни, постольку это не должно управлять тобою. Я об этом подумал после того, как мы отыграли фестиваль в Сан–Хосе [в действительности это было выступление в Санта–Клара, по воспоминаниям Стива Паркера и Сета Винстона]. Помню, был в приподнятом настроении. Я просто летал от радости. Я без страха смотрел в будущее. Я чувствовал что–то запредельное. Но мы ведь просто вместе поехали на выступление, а они оказались близкими мне по духу людьми — вот почему у меня было такое хорошее настроение. С ними я мог помолчать, такое редко бывает, ведь в словах соблазн, и они часто встают на твоём пути к Непознанному. Я понял тогда, что люди, окружающие меня, в особенности, когда я прислушиваюсь к тому, что они мне говорят, уводят меня от ощущений, которые я испытываю. Но одного такого урока мне хватило, чтобы иметь силы оставаться впредь самим собой. Я хочу сказать, уберечь себя от всего.

Это было настолько для него важно, что он продолжил:

— Понимаешь, я был в приподнятом настроении, я просто летал от радости. Немного поиграл в артистической — у меня никогда так хорошо не шло. Как всегда куча какого–то народа крутилось там, и прежде чем мне выходить на сцену, один из них, в знак любви и расположения, дал мне покурить травы. Любовь в наше время уже не любовь. Забудь о ней, правду и взаимопонимание — вот что нам оставили. И идея покурить дурь перед выходом оказалась не из лучших. Мне не следовало этого делать. Если бы я уже отыграл и, вернувшись домой, слушал музыку или отдыхал, это можно понять, но никак не тогда.

Потом Джими вдруг заговорил о крепких напитках, сказал, что не может пить их, что в бутылке сидит злой джинн, который вселяясь в него, несёт ярость и желание разрушать, которые ему не свойственны. А потом ещё почему–то начал говорить мне, что регулярно курит марихуану и гашиш, и что с LSD его познакомил один из Камней.

Я взглянула на него скептически:

— Ты всегда так откровенен со мной?

— Я верю в тебя, ты умница, — сказал он. — Ты понимаешь меня, и мы думаем в одном направлении.

Я отмахнулась — подумала, что говорить мне такие слова вынудило его желание просто выговориться.

— Ну, ладно, ладно, — сказал Джими, — я попробовал LSD ещё в Нью–Йорке, до того как я приехал в Лондон, из–за этой Девон Вильсон.

— А тебе не приходило в голову попытаться не поддаваться искушению? — спросила его я.

— Проклятье, много раз! — вспыхнул он. — Но у меня так сильно стадное чувство!

И, понемногу стихая, начал извиняться.

А потом почти шёпотом с гордостью произнёс:

— Во мне течёт индейская кровь, обе мои бабушки — полукровки–чероки. Об индейских законах рассказывала мне баба Нора. Я помню каждое слово из ею сказанных: "Если ты не сохранишь в себе гармонию, Природа принудит тебя заплатить. Ты не можешь бросать вызов Природе. Ты можешь только уважать её и трудиться в лоне её."

Майк Джеффери продолжал продвигать своего клиента как "чёрного Элвиса", даже несмотря на то, что хорошо понимал, что Хендрикс был против этого.

— Я не Элвис, а Элвис не я, — сказал он мне, — я давно понял, что Майк далёк от музыки. Я вижу, как он продаёт меня Чалпину, и мне не нужны его советы, когда дело касается расовых разногласий и политики. Он даже не понимает, насколько глуп он.

Джими был всегда осмотрителен в расовых вопросах.

— Я всего лишь музыкант, — часто он говорил мне.

Он не рассматривал себя, как лидера или популярного оратора по случаю”

Когда чёрные воинствующие лидеры из Нью–Йорка и Калифорнии разыскали его, они оказались из тех, кто только много говорит. Джими выслушал их внимательно, только изредка тихо поддакивая этим страстным молодым чёрным, он верил в ненасильственные идеи д-ра Мартина Лютера Кинга Мл. Этого они никак не ожидали от него услышать. Однажды, вспоминая этих чёрных лидеров, он сказал мне:

— Не понимаю чёрных. Я не чувствую их, думаю, больше похож я на индейца. Я всего лишь…

Однако, несмотря на это, он сказал, что у него есть пара идей как помочь чёрному обществу.

— У меня иногда бывают на руках большие суммы денег, и я собираюсь купить в Гарлеме одно из этих ужасных больших зданий и отремонтировать его. Надеюсь, это привлечёт внимание общественности к грязи и нищете улиц, и другие тоже что–нибудь начнут делать. Вместе мы сможем вычистить это гетто. Ты даже не можешь себе представить, в каком состоянии находятся там улицы!

— А где, Джими, где будут жить все эти люди, пока будут ремонтировать эти дома? — спросила я. — Где будут спать дети?

— Они переедут в общежитие на 5–й авеню, а потом вернуться в свои новые дома, — спокойно объяснил он. — Это должно привлечь богатых — если, конечно, бедные будут держать нос по ветру.