Читаем Джими Хендрикс. Предательство полностью

— Одним апрельским днём мы сидели в этом баре в Виргиния–Бич, штат Виргиния, — вспоминает Бойль то замечательное время, свои первые и последние поп–гастроли, — просто тихо сидели. Джими, моя жена Джоан, был там и Майк Рэттледж из Soft Machine, который в будущем стал одним из ведущих клавишников мира, и Роберт Уайетт, их вызывающий трепет барабанщик, были там и Мич, и Ноэл. Вдруг, сгрудившиеся вокруг стойки бара начали неистово кричать, смеяться и откупоривать бутылки с шампанским и пить за здоровье какого–то убийцы. Официантка сказала нам, что только–что по радио сообщили, что застрелили Мартина Лютера Кинга Младшего. Даром, что я родился в Глазго, я инстинктивно схватил бутылку и дёрнулся для атаки. Обернувшись на наших, я увидел Джими, пытающегося выбраться на свежий воздух. Перед моим взором пролетели в две минуты все мои двадцать лет и мы, встав из–за стола, молча покинули бар. В этот же день мы все вылетели в Нью–Йорк. Улицы были запружены демонстрантами, многие машины перевёрнуты и горели. В тот вечер мы должны были выступать в Ньюарке, но ни один из нас не хотел туда отправляться. Джими рассказал нам, что в последний раз как он выступал в Ньюарке, на улицах были танки и город горел. Мы все собрались внизу, в холле гостиницы и ждали известия об отмене выступления. Затем позвонил, кто–то из полиции Ньюарка и сообщил, что огромная толпа ждёт и требует нас, и, если мы немедленно не появимся там, то он уверил нас, что они подожгут город. Водитель первого лимузина, вынув сигару изо рта, произнёс: "Пусть Джими сядет рядом со мной, или я никуда не поеду". Так Джими оказался на переднем сиденье, а мы все, белые, разместились внутри, и машина тронулась в путь. Когда мы въехали в город на улицах было зловеще тихо и пустынно, если не считать стоящих на каждом углу чёрных громил, видимо, следящих за порядком каждый в своём квартале. Зал был забит до предела, и меня охватила дрожь: что если они убьют Джими. В то время каждый задумывался о том, насколько реально стало быть устранённым, если кто–то посчитает, что он представляет угрозу спокойствию Америки, и кто следующий в этом списке? Мы перебрались в зал под прикрытием прожекторов для светового шоу, и подумали, что мы могли бы предпринять, окажись у кого–нибудь на нашем пути пистолет?

— Джими очень спокойно отреагировал на бурное приветствие. Затем тихо сказал в микрофон: "Этот номер посвящаю одному моему хорошему другу". И заиграл, импровизируя. Мызыка была настолько прекрасна, что всех привела в смятение. Каждый понял, что друг этот — это Мартин Лютер Кинг Мл., и музыка эта каким–то непостижимым образом передала ощущения всего чёрного населения. Все присутствующие рыдали. Даже у рабочих сцены слёзы лились по щекам. Гитара Джими оплакивала великого человека. Это были душераздирающие звуки, неподдающиеся человеческому пониманию. Когда он кончил играть, в зале стояла полная тишина. Никто не пошевелился, все рыдали, а Джими положил гитару на пол и тихо ушёл со сцены.

— Джими появлялся в моей нью–йоркской редакторской в 1968 году несколько раз, — вспоминает Пеннебейкер. — С Джими всегда было приятно иметь дела, он — очень предупредительный человек. Думаю, единственной причиной, такого частого появления был Дилан.

Хендрикс был убеждён, что Пеннебейкер должен лично с ним знаком, ведь он снял фильм о нём. Пеннебейкер так до конца и не понял, чем так привлёк Джими в юности этот фильм, он также не понял, что Джими привлекали талантливые, творческие люди, и он, как губка, впитывал новые знания и новые тенденции.

С апреля по июнь 1968 года по большей части мысли Джими были заняты заботами о новом музыкальном проекте: Electric Ladyland, несмотря на то, что пластинка уже была готова к выпуску, а сам Джими настроен на предстоящие гастроли. Начало мая группа встретила на студии и должна была выступить в Филлмор–Ист вместе с группой Слая Стоуна и ещё — возглавить поп–фестиваль в Майами. Ненадолго они вылетели в Европу с концертами по Италии и Швейцарии, причём в перерыве перед Швейцарией по настоянию Майкла Джеффери Хендрикс прилетел на два дня в Нью–Йорк, чтобы встретиться с юристами по поводу "ситуации с Чалпиным" и тут же вернуться обратно к Мичу с Ноэлом для продолжения прерванных гастролей. В июне Хендриксу позволили на несколько дней исчезнуть на студии для работы над Electric Ladyland.

Мич Мичелл написал в своей книге о Хендриксе и его Опытах:

"После завершения Axis и незадолго до окончания наших вторых американских гастролей, было сделано несколько записей на лондонской Олимпик, включая первоначальные четырёхканальные варианты Crosstown Traffic и All Along the Watchtower, которые были затем уже в Нью–Йорке переписаны на шестнадцатидорожечнике."

Мич особое внимание уделил тому, что…