Читаем Джемс Кук полностью

Но болезнь принялась за последнюю пытку. Андерсон слег окончательно. Он сказал Куку: «Мне трудно писать… вот мой дневник… может быть, я не поправлюсь… вот другие бумаги… вы, капитан, возьмите все это… а когда вернетесь в Англию, передайте сэеру Джозефу Бэнксу… в Королевском обществе может пригодиться и моя небольшая работа… я очень устаю… вот я тут написал…» Он протянул Куку листок бумаги — завещание, Кук обещал исполнить просьбу и замолчал. Как он мог утешить умирающего? Врать, как врут всегда в таких случаях, он считал глупым и оскорбительным. В такие минуты надо молчать. Худая рука больного легла на его руку.

«Господин Андерсон, мой хирург, страдавший чахоткой более года, умер между тремя и четырьмя часами вечера. Это был молодой Человек, полный благородных чувств, ума и приятной общительности; он хорошо знал свое искусство и достиг многих знаний в других областях. Читатели заметят, несомненно, сколь он «был мне полезен в течение путешествия и если бы смерть не убила его, общество, я уверен, получило бы от него записки по естественной истории стран, к которым мы приставали, доказавшие бы наглядно, насколько он был достоин высказанных мною здесь ему похвал. Вскоре после того, как он испустил последний вздох, мы увидали на западе землю в двенадцати лье: мы предполагали, что это остров «и я назвал его островом Андерсона, чтобы увековечить память человека, которого я любил и очень уважал».

Куку не суждено было исполнить последнюю волю своего друга, и. бумаги Андерсона, переданные с книгами и другими документами Адмиралтейству, не все попали в руки Бэнкса. Лорды сочли нужным, по соображениям политического характера, удержать большую часть бумаг в своем министерстве, уступив лишь то, что касалось естественной истории.

В эти дни корабли достигли на 65° сев. ш. западного мыса Америки, где не бывал еще ни один из европейских мореплавателей. И Кук первым точно установил степень сближения Азиатского и Американского материков. До сих пор можно было ссылаться лишь на сбивчивые указания русских мореходов. На противоположном берегу Кук увидел туземцев, резко отличавшихся от жителей Америки и высоким ростом, и продолговатостью лица, и скудостью украшений, и меховой одеждой, закрывавшей голову, и круглыми, островерхими хижинами из тюленьих шкур.

«Мы предполагали сначала, что земля составляет часть острова Аляска, указанного на карте господином Штелина, о коем я говорил выше. Но судя по очертанию берега, по расположению противолежащего берега Америки и по долготе, мы тотчас подумали, что это был «Чутский край» или восточная оконечность Азии, виденная Берингом в 1728 году»[38].

Беринговым проливом прошли «на север. На 70°44’ сев. ш. ледяное поле остановило корабли. Кук пытался обойти лед с юго-запада, потом снова повернул на север до 70°. Но ледяная преграда окружила их с трех сторон, и выход был только на юг. «Я думал найти место, где мы могли бы запастись дровами и водой, и меня заботило особенно то, как провести зиму, принеся пользу географии и навигации и быть готовым вернуться на север следующим летом, чтобы снова начать поиски прохода». В начале сентября корабли стали на якорь в бухте св. Лаврентия.

«Я должен отдать справедливость памяти Беринга и удостоверить, что он прекрасно снял берег и определил точки широт и долгот гораздо лучше, чем того можно было ожидать при способах, коими он пользовался».

Кук достиг всего, что можно было сделать до наступления зимы. Он. не хотел итти в Петропавловск на Камчатке не только потому, что этот порт был неудобен, но и потому, что не хотел оставаться без дела. «Я укажу на крайнее отвращение оставаться в течение шести или семи месяцев в бездействии; я не мог сделать ничего полезного, если бы провел зиму в этой северной стране». Он решил итти обратно к Сандвичевым островам, зайдя на Уналашку, чтобы там запастись водой.

Читая «Философические записки», книги Мюллера и Робертсона о путешествиях русских мореплавателей к берегам Америки, Кук знал о русских больше, чем многие из его соотечественников, пренебрегавших в большинстве случаев этой далекой «полуварварской» страной. Интерес широкой публики к открытиям между Азией и Америкой возник только в конце XVIII века, когда последнее путешествие Кука вызвало столько толков. Тогда же и начали появляться, главным образом, на немецком языке, более подробные описания и солидные труды об открытиях русских. Кук высоко ставил Заслуги Беринга и Чирикова, и теперь, убедившись в правдивости их сведений, еще больше заинтересовался всем, что касалось плавания, русских мореходов. О русских людях знали вообще так мало, что считали их чуть ли не такой же редкостью, как «индейцы».