Читаем Джек Потрошитель полностью

Констебль Джон Файл позже показал, что, наблюдая за уборкой места преступления, он заметил «массу свернувшейся» крови примерно шести дюймов в диаметре прямо под телом женщины. Эти показания противоречат тому, что писал доктор Лльюэллин. Файл решил, что кровь вытекла из ран на шее и спине женщины. Доктор Лльюэллин тоже заметил бы это, если бы перевернул тело.

Инспектор Спратлинг прибыл в морг. Ему пришлось долго ждать, пока служитель в темноте сумеет отпереть дверь. Тело Мэри-Энн Николс внесли в помещение в пять утра. К этому моменту она была мертва не менее двух часов. Ее тело, привязанное к деревянной полке, положили на скамью. Иногда такие скамьи или столы приобретали у мясников на местных бойнях. Инспектор Спратлинг разрезал одежду Мэри Энн, чтобы рассмотреть тело в свете газовой лампы. Он обнаружил, что живот жертвы был взрезан так, что все внутренности были видны. На следующее утро, 1 сентября, доктор Лльюэллин произвел вскрытие, и Уайн Эдвин Бакстер, коронер, открыл дело о смерти Мэри-Энн Николс.

В отличие от процедуры суда присяжных, принятой в Соединенных Штатах, которая является закрытой для всех, кроме непосредственных участников дела, расследования убийств в Великобритании открыты для публики. В обязанности коронера входило информирование публики об обстоятельствах дела. Население становится участником расследования, что приносит свои результаты, особенно в тех случаях, когда нет подозреваемых. Человек может прочесть о расследуемом деле и понять, что он располагает информацией, полезной для следствия.

Разумно это или нет, но коронерские расследования давали журналистам XIX века сенсационный материал, даже если их отчеты были правдивы и сдержанны. Как ни удивительно это кажется на первый взгляд, но в Великобритании почти не сохранилось документов, связанных с расследованием преступлений Джека Потрошителя. За исключением нескольких страниц, не сохранилось отчетов о вскрытии. Многие документы были утеряны в годы Второй мировой войны, а другие пропали из-за неаккуратности или нечестности клерков.

Очень жаль, что в этом деле недостает документов, потому что многое стало бы ясным, если бы мы имели доступ к оригинальным полицейским донесениям, фотографиям, заключениям и другим источникам. Но я сомневаюсь, что эта информация была бы полностью достоверной. Полиция и политики стремились скрыть от публики шокирующую правду. Журналисты выдвигали собственные теории: Скотланд-Ярд отлично знает, кто скрывается за именем Джека Потрошителя, но покрывает его; Скотланд-Ярд сознательно отпустил преступника или поместил его в сумасшедший дом, не информируя об этом публику; в дело замешаны члены королевской семьи; Скотланд-Ярду нет дела до убитых проституток; полиция стремится скрыть свою некомпетентность.

Это не так. Как бы плохо ни вела лондонская полиция расследование преступлений Джека Потрошителя, я не обнаружила в ее действиях ни некомпетентности, ни дезинформации. Обидно, что все ошибки были совершены из невежества. Джек Потрошитель был современным убийцей, родившимся на сто лет раньше, чем его можно было бы поймать. За сто лет многие документы, включая и отчет о вскрытии тела Мэри-Энн Николс, были потеряны или украдены. Некоторые из них осели в руках коллекционеров. Я сама купила оригинал письма Потрошителя за полторы тысячи долларов.

Купленный документ кажется мне достоверным и написанным рукой самого Сикерта. Если антиквары, занимающиеся старинными документами, в 2001 году могут найти письма Потрошителя, значит, эти письма в какой-то момент исчезли из уголовного дела. Сколько же документов исчезло? Сотрудники Скотланд-Ярда признались мне, что передали все документы по делу Потрошителя в архив именно потому, что слишком много их исчезло. Полиция опасалась, что очень скоро вообще ничего не останется.

Тот факт, что документы по делу Потрошителя были закрыты для публики на сто лет, только усилил подозрения сторонников версии заговора. Мэгги Берд, архивариус Скотланд-Ярда, предлагает взглянуть на это дело с исторической перспективы. Она объясняет, что в конце XIX века было принято уничтожать все дела, которыми занимался офицер полиции, когда он достигал возраста шестидесяти одного года. Неудивительно, что информации о полицейских, занимавшихся делом Потрошителя, почти не сохранилось. Личные дела инспектора Фредерика Эбберлана, возглавлявшего расследование, и его начальника, главного инспектора Дональда Суонсона, были уничтожены.

Миссис Берд сообщила мне, что дела о жестоких убийствах часто закрывались на двадцать пять, пятьдесят и даже семьдесят пять лет в зависимости от характера преступления и интересов родственников убитых. Если бы дела Потрошителя не были закрыты на столетие, от них вообще могло бы ничего не остаться. За два коротких года, прошедших с момента открытия документов, почти половина из них исчезла или была украдена.