Читаем Джеймсон (ЛП) полностью

— Конечно, я не могу быть первым человеком, который указал тебе на это.

Мужчина поднялся со своего места так внезапно, что она сделала шаг назад.

— Моя программа — это не твое беспокойство. Я нанял тебя не для деловой консультации.

— Ты вообще не нанимал меня, суперзвезда, — огрызнулась она в ответ.

— Ты закончила с умными комментариями? Дело в том, что ты не работала бы здесь до твоего замысловатого Гала-шоу, конец истории. Не жалуйся на каждую мелочь в этом месте. Я не хочу и не нуждаюсь в твоих советах о том, как я веду свой бизнес, ясно? А теперь возвращайся к работе.

Она повернулась на каблуках и направилась к лестнице.

— Ты невыносим.

***

Макс проследил за тем, как Ава сердито зашагала обратно к стойке. Он слышал их приглушенные голоса, доносящиеся с лестницы, когда она и Джеймсон снова столкнулись. Вернувшись к своей работе, он наложил последние штрихи на татуировку, которую делал, пока не был полностью удовлетворен дизайном.

— Этого должно хватить. — Выключив свою машину, он взял ручное зеркало и поднял его, поместив изображение в отражении. — Скажи мне, что ты думаешь?

Двадцатитрехлетняя девушка, сидевшая в его кресле, смотрела на замысловатый узор из цветов и голубей, над которым они вместе работали.

— О, ничего себе. Это великолепно.

Макс улыбнулся ей.

— Рад, что тебе понравилось. Я думаю, что это хорошо отражает память о твоей матери, не так ли?

При этих словах ее глаза наполнились слезами.

— Да. Спасибо.

— Пожалуйста, дорогая. — Он взял зеркало у нее из рук и положил его, затем схватил салфетку и протянул девушке. Она взяла ее с застенчивой улыбкой и промокнула глаза, в то время как Макс потянулся за какой-то мазью. Он размазал ее по чернилам, аккуратно перевязал и объяснил девушке, как ухаживать за татуировкой.

Это была ее первая татуировка, и Макс сделал ее великолепно. Конечно, он должен был рассказать девушке о ее первоначальных страхах и нервозности в начале, но она приняла иглу как герой. Сняв свои черные хирургические перчатки, мужчина протянул руку, помогая девушке встать со стула, а затем повел в холл, чтобы заплатить.

После того, как она расплатилась и ушла, Макс взглянул на хмурое лицо Авы, когда она убирала деньги, полученные от его клиента, в кассу.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего страшного. Просто некоторые вещи здесь не имеют для меня никакого смысла.

— Какие вещи?

— Только наличные. Как может любой бизнес выжить, пользуясь только наличными в наши дни и в наше время? — спросила она, повернувшись к нему.

Он пожал плечами.

— Джейми не хочет платить комиссию, которую банки взимают за прием карт. Говорит, что это как ограбление на шоссе. Они ни хрена не делают, так почему они должны получать какой-то процент?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Эй, я просто повторяю то, что сказал этот парень.

— Невероятно. Как можно вести такой бизнес?

— У салона довольно хорошая репутация. Если люди хотят татуировку от нас, они приходят с деньгами. — Он склонил голову набок. — Ты голодна?

Она нахмурилась.

— Что?

— Давай прогуляемся. Я куплю тебе мороженое.

— Но это не мой обеденный перерыв.

Мужчина пошевелил бровями.

— Давай будем настоящими мятежниками и нарушителями правил.

— Но… телефоны.

— Лиам может ответить.

— Джеймсон убьет меня.

— Я гарантирую тебе, что он не будет.

— Но…

— Да ладно, красотка. Тебе бы не помешал перерыв.

Ава тяжело вздохнула.

— Я полагаю, что ты прав.

Они прошли квартал по причудливой главной улице до кафе-мороженое. Большой шестифутовый рожок для мороженого, сделанный, вероятно, из стекловолокна, стоял у двери, призывая прохожих остановиться. Сделав заказ, они сели за маленький кованый столик перед входом.

— Ты должна кое-что понять о Джейми и о том, почему он такой, какой есть. — Макс посмотрел на нее.

— Грубый и невыносимый? — Ава ухмыльнулась, зачерпывая ложкой мороженое из бумажного стаканчика.

Он усмехнулся, облизывая вафельный рожок.

— Я не буду спорить, но Джейми пришлось бороться за все. Наши родители погибли в автокатастрофе, когда ему было всего восемнадцать.

Ава медленно вытащила ложку изо рта, потрясенная тем, что только что рассказал Максвелл.

— Мне очень жаль. Я понятия не имела.

Он кивнул.

— Мне было пятнадцать, Лиаму десять, а Рори семь. И вдруг Джеймсон стал ответственным за всех нас.

— О, Боже мой! — она озабоченно сдвинула брови.

— Да.

— А тебя никто не взял к себе? Тетя, дядя или бабушка с дедушкой?

— Бабушки и дедушки умерли. У нас была одна тетя в Бостоне, но она была больна рассеянным склерозом, и это было бы слишком для нее. Поэтому Джеймсон взвалил на себя все. Пришлось бороться изо всех сил, чтобы доказать социальным службам, что нам было лучше с ним в нашем собственном доме, чем разойтись среди разных приемных семей. Он поклялся нам, что этого никогда не случится, и сделал все, чтобы так не случилось.

— Понятно.

— Неужели? Джеймсон должен был пойти в колледж той осенью. Он бросил все, чтобы сохранить семью вместе. Все, что он когда-либо делал, было для нас.

Ава думала о том, что Макс говорил ей, пытаясь найти общий язык с мужчиной, которого, как ей казалось, она знала.