— Согласен, ее можно убедить, — мистер Дуглас включил свет, предварительно опустив жалюзи, — Заметил, что стало раньше темнеть?

Джастин резко тряхнул головой в сторону, откидывал несуществующую челку.

— А зря не замечаешь. Нужно иногда останавливаться, заземляться, наблюдать. — Дуглас обвел рукой комнату. — Ум проясняется. Лучшие идеи, что до этого толпились за суматохой мыслей, выплывают на поверхность.

— Хотя, зачем я тебя учу, — продолжил он, — сам до этого дойдешь.

Джастин равномерно стучал пальцем по кисти, словно отсчитывал положенное количество секунд ожидания.

— Ладно, вернемся к делам, — мистер Дуглас присел на диван, — Хочу тебе напомнить, что купить долю недостаточно, нужно получить одобрение учредителей на сделку. А у нас нет большинства.

— Да, поэтому долю у миссис Андервуд купишь ты. Деньги я предоставлю. Некоторая сумма у меня есть, часть возьму в кредит.

— Джастин, но я не смогу передать тебе эту долю потом. Всё по тем же причинам. Большинство учредителей не одобрит.

— Я всё продумал, — Джастин воодушевился, — Ты внесешь долю как вклад в уставной капитал моей фирмы Старлегион на определенных условиях. Она спящая, но есть у меня на уме одна схема…

— Я не участвую в схемах, — голос Дэвида взлетел на резкую высоту.

Джастин скривил уголок рта. Он оглядел комнату. Белизну стен и мебели компрометировал желтый свет включенных светильников. Белая канцелярская доска, исписанная фамилиями учредителей, грубо вмешивалась в изящество золотистых рам, украшающих стены. Вдох. Выдох. Ум проясняется.

— Хорошо Дэвид. Извини. Но что же мне делать?

Мистер Дуглас открыл пальцем коробку из толстого дерева и достал аккуратную сигару. Лицо Джастина хранило мимику сожаления, но глаза с любопытством следили за собеседником. Дэвид не курил. Мистер Дуглас понюхал сигару, поворачивал ее и так и этак, словно проводил тщательный контроль качества табака. Положил сигару на место и громко хлопнул крышкой коробочки.

— Я поговорю с миссис Андервуд. А ты найди нужную сумму и пообщайся с Малиновски. После того как продлят твой контракт, ты приложишь все усилия, чтобы расположить к себе мистера Рерайта. Если всё получится, то у тебя будет 40 % доли участия. И я надеюсь, что к ним приложится бонусом благоразумие и осознание, что ты не умнее всех.

— Точно не умнее тебя, Дэвид — Джастин поднял чашку, словно хотел чокнуться с собеседником воображаемым бокалом шампанского.

28. Просьба Джереми

Катя волновалась. После истории со спасением брата обида на Джастина затерлась. Придавленные чувства высвободились, расправились и заполнили сердце. Она была бы счастлива получить возможность стереть прошлое и любить: просто, по-женски. Без страха и опаски. Она была из того разряда женщин, которые хоть и способны успешно взбираться по ложной для них тропинке построения карьеры, но вянут без обычного женского счастья. Катя тянулась к Джастину, а он холодно отстранялся, словно обида-перебежчица переселилась к нему. Приходил как обычно поздно, тарелку с едой ставил возле ноутбука и продолжал работать. В воскресенье не вставал весь день с постели. К ней не прикасался, на вопросы отвечал односложно, беседу не поддерживал.

Сегодня под утро, когда утренний свет робко просачивался в слепую ночь, Катя упала с кровати. Джастин всю ночь теснил ее, то боком наваливался, то колено выставлял. Катя отодвигалась спросонья, пока не оказалась на самом краю постели. Джастин резко потянул к себе ее подушку и после секундного полета боль падения разбудил девушку. Сосед по кровати продолжал спать, уютно обняв руками подушки.

Катя волновалась. Джастин стоял посреди спальни и застегивал пуговицы на рукавах белой рубашки. Она подошла вплотную к своему мужчине. Она застегивала пуговицы на его рубашке, а он стоял, опустив руки, и смотрел на нее сверху вниз.

— Мои родители приглашают нас на ужин.

— Когда?

— Скажи когда тебе удобно, они подстроятся. Может на выходных?

Джастин отстранил ее руки и подошел к портфелю, чтобы достать из него ежедневник. Он перебирал страницы, листал вперед-назад неделю.

— Сегодня в восемь. Заберу тебя из дома, — он заправил рубашку в штаны.

Катя волновалась. Они поднимались на третий этаж. Комнаты-коробки в родительской квартире были не уютнее номеров дешевого хостела на шестнадцать жильцов, серые пятна разливались в бесформенное на голых стенах, в затертых узорах лысых ковров порой маскировался таракан. Как отреагирует Джастин, когда увидит ее родной дом? Их отношения отделяла от идеальности целая пропасть, но ей казалось, что еще есть куда падать.

Катя забыла о своих тревогах, обнимая мать, а затем и отца. Какие же они мягкие, родные. Дома — просто. Можно быть собой, не задумываясь о том, чтобы что-то из себя представлять, не боясь терять. Она скосила глаза на Джастина. Тот улыбался родителям, пожимал отцу руку, по сторонам не глядел.

Сели за стол. Нехитрый ужин: картошка, салат из овощей, куриные крылышки в кисло-сладком соусе.

— Как себя чувствует малыш? — Джастин принял из рук миссис Вуд тарелку, наполненную едой.