Читаем Дылда полностью

Дочь удивилась, не увидев отца сразу. Его она увидела только через несколько минут, когда он вышел из-за угла дома в рабочей одежде. Он тепло встретил её и был искренне рад её приезду. Женщина, которая, по-видимому, и была новой супругой отца, ушла в дом и больше не появлялась. Отец не мог насмотреться на дочь.

– Танечка, любимая, извини меня, пожалуйста, не смог я тебя встретить, слишком дел по хозяйству много накопилось, – сказал старик.

Татьяна очень удивилась тому, как переменился её отец. Брови его были подняты, словно он был чем-то расстроен, во лбу виднелась глубокая морщина, а глаза постоянно бегали от дочери к двери дома, куда ушла женщина.

Наконец, отец провёл Татьяну с внуком в дом.

– Машенька, это моя дочка. Она приехала не одна, а с внуком Сашенькой, – начал он говорить, обращаясь к Марии Евграфовне.

Та лишь насупленно смотрела на гостей. Татьяне стало неловко. Хотя и её отцу, хозяину дома, похоже, тоже было неловко.

Повисла небольшая пауза.

– Машенька, Таню… В большую комнату?

– Пусть, – только и сказала Мария Евграфовна.

Отец обрадовался и стал показывать ей комнату. Он помог донести вещи, поболтал с внуком, а Татьяна попросила разрешения воспользоваться душем. Отец почти бегом побежал впереди Татьяны, чтобы проводить её в ванную. Мальчик остался один в комнате. Он редко бывал в деревне, поэтому его заинтересовало старинное трюмо, мебель из чистого дерева, он прошёл к окну, чтобы потрогать на ощупь толстые шёлковые занавески, но внезапно в комнату прошла Мария Евграфовна. Она не заметила Сашу, а Саша, испугавшись, решил, что лучше бы на глаза не попадаться, поэтому спрятался за занавеской. Он увидел, как Мария Евграфовна медленно подошла к трюмо, посмотрелась в зеркало. Ухмыльнувшись своему отражению, она быстро открыла ящик, достала кольцо с красным камушком, надела, затем сняла и незаметно спрятала кольцо в карман.

Татьяна прошла в ванную комнату. Только она хотела включить воду, как услышала разговор за окном. С её идеальным слухом она услышала каждое слово.

– Машенька, ну что, петушка зарубить? – мягко спрашивал Иван Дмитриевич.

– Ещё чего удумал, петушка ему, во! – сердито отозвалась Мария Евграфовна.

– Как же, Машенька, неудобно, дочка приехала, давай, я сам всё сделаю.

– Пусть сами и делают: идут на базар, приносят, готовят. Я их кормить не стану.

– Ну, Машенька, как же так, когда твоя дочь приезжает, мы же…

– Это моя дочь приезжает ко мне! А этих я не приглашала! Припёрлись сюда… Буду я ещё их кормить… Значит так – я иду к Петровне, долго там буду. А ты сам их обхаживай, но только чтобы с грядок ничего не рвал! Пускай сами прутся на базар и покупают всё, что заблагорассудится!

– Маша, но у меня денег нет, моя же пенсия на твою книжку приходит, ты забыла?

– Ещё чего! Пусть на свои деньги покупают!

Татьяна не верила своим ушам… Её отец не успел жениться, а уже просит свои же деньги у новой жены, терпит оскорбления и унижения. Что могло произойти за такое короткое время с этим человеком?

– Следи за курами, чтобы накормлены были, а кроликам сырой травы не давай – пускай провянет. Козу подои, но молоко им не давай, понял? – говорила Мария Евграфовна уходя.

– Маша, чем же мне их угостить?

– Ничем, что купят сами, то и пусть едят, – Мария Евграфовна ушла.

Татьяна не собиралась мыть голову, но после всего услышанного, она открыла холодную воду и стала поливать себе на голову. Ей стало жалко отца, ведь он не заслуживает к себе такого отношения. Только почему же он терпит эту Марию Евграфовну? Почему он не хочет поставить её на место?

Она решила не ставить отца в неловкое положение и первая попросила его проводить её на базар, чтобы, якобы, посмотреть на их южные базары.

– Да, Танечка, сходи, конечно! – обрадовался отец.

Татьяна внимательно посмотрела на отца. Рубашка стиранная-застиранная, выгоревшая от солнца, брюки уже давно не видели утюга, а заплатка на правом колене явно не женской рукой пришита. Туфли со смятыми задниками, да и сам отец весь помятый, плечи опущены, голова вниз сильно наклонена.

– Только, Танечка, я не смогу с тобой сходить, извини, пожалуйста. Хозяйство нужно стеречь, да и кроликов пора кормить. Ты уж сама сходи с Сашенькой, а я дома пока поработаю.

Татьяне ничего не оставалось делать, кроме как взять сына и без отца идти на базар. Она совершенно не знала, что ей делать. По дороге она закомпостировала билеты. Отец за время её отсутствия ничего не приготовил, они пообедали тем, что принесла с базара Татьяна. Отец был грустный за столом и совсем не похож на того Ивана Дмитриевича, который всегда был душой компании, любил пошутить за столом и посмеяться.

Вечером Татьяна повезла сына в лагерь. Отец не смог проводить дочь на вокзал. Мария Евграфовна снова куда-то ушла, а отец боялся оставить дом без присмотра. Уезжая, она оставила адрес подруги, к которой она собиралась ехать. А в поезде, в дороге, она всё думала, как могло так получиться, и что же теперь делать с отцом.