Читаем Дылда полностью

Ему многое пришлось учиться делать самостоятельно. Правда, с некоторых пор к нему стала чаще приходить Галина. Иногда чтобы в чём-то помочь, а иногда и просто посидеть. Старик угощал её вином, помня о том, что она большая поклонница его крыжовенного вина. Она настойчиво предлагала ему тоже выпить, но он отказывался. Нередко она готовила ему обед, стирала, гладила.

Сама Галина была женщиной уже немолодой, в разводе уже много лет. Жила она одна, поэтому в какой-то момент стала появляться в доме старика ежедневно. Она отвлекала его своими разговорами, иногда даже веселила, поэтому само собой получилось, что где-то через год после смерти жены, как поэт писал: «Год прошёл, как день пустой…», словом, она перешла к нему жить.

Жизнь его не очень изменилась после её переезда. Вообще-то он даже не почувствовал ничего, однако со временем стал замечать, что от Галины всё чаще пахнет его вином. Она уже перед каждым приёмом пищи наливала себе рюмку. Старик по-доброму сказал ей, что часто употреблять такое вредно, но она не поняла и стала защищаться, упрекая его в жадности. А старику вовсе не было жалко, но и смотреть на пьяную женщину становилось всё неприятнее.

Как-то раз, когда она уехала к дочери, старик решил отправить своей дочери Татьяне посылку. Время было такое, что первые яблоки только-только начали поспевать. Иван Дмитриевич помнил, что в месте, где живёт дочь, яблоки поспеют ещё ой как не скоро, а потому взял ящичек, уложил аккуратно варенье, яблоки, прошлогодние грецкие орехи. Ящик он заколотил и отнёс на почту.

Галина вскоре вернулась. Старик заметил, что она была чем-то расстроена. Он не стал расспрашивать её, но чувствовал, что у дочери, видимо, что-то неладное. На следующий день, вернувшись с рыбалки, он нашёл Галину пьяной. Старик не стал делать замечаний. Он вообще решил не обращать в этот день на неё внимания. Но она сама начала разговор.

– Ну?

– Что ну?

– Куда ты таскался на почту? – несвязно спросила его Галина.

– Не понял, – спокойно ответил старик.

– Куда ты посылки рассылал? – раздражённо повторила она.

– А! Это я дочери послал: вот, яблочки уже созрели, у них в Ивановской области поздно будет, а я свежих послал, – рассказал старик.

– Я вот что хочу тебе сказать, чтобы ты… Без моего спросу… Этого ты больше никогда не делал! – заключила она.

Старик остановился как вкопанный.

– Что ты сейчас сказала?

– А вот так! Без моего ведома чтобы никуда никакие посылки не посылал! – повторила она.

Старик с минуту молчал.

– Чего это ты умолк?

– Я тебе вот что скажу: у тебя есть час, чтобы собрать свои вещи. А я пойду и закажу для тебя машину.

– Какие вещи? – не поняла она.

– Я сказал манатки собирай свои и уезжай отсюда! Чтобы я из собственного сада не мог родной дочери послать то, что вырастил собственными руками… Убирайся!

Галина замолчала. Было видно, что резкий ответ Ивана Дмитриевича привёл её в чувства, но ей по-прежнему было тяжело соображать. Она стояла, уставившись в одну точку, переступая с ноги на ногу.

Иван Дмитриевич договорился о машине, уложил вещи Галины и попрощался с ней. Взгляд её был тревожный, она непонимающе посмотрела на него, но лишь услышала, что вход ей сюда отныне воспрещён.

Старик опять остался один. Дети каждый год навещали его с внуками, но тем хотелось на море купаться, а не в илистой реке, поэтому гостили они, как правило, не дольше трёх дней.

Иван Дмитриевич не жалел, что выгнал Галину, но одиночество вновь жгло его, не давая покоя. Старик не знал, куда себя деть. Он мало спал и плохо ел. Несколько раз приезжал сын в гости. Виктор видел, как тоскливо его отцу одному, и не раз приглашал его жить в свою семью или в семью Татьяны, говорил, что оба они будут ему рады. Но старик отказывался. Жаль ему было покидать дом, в котором он жил столько лет с женой. Пускай воспоминания и отзывались болью в сердце, но уж лучше так, чем вовсе избавиться от них. Да и не хотел он быть обузой для детей. Кому хочется жить под одной крышей со старым человеком, думал он. Нет уж, лучше быть одному, но никому не мешать.

Так прошёл год. Жены не было с ним уже три года, а он так и не научился жить один. Ему по-прежнему не хватало её по утрам за завтраком по левую руку от себя. Он по-прежнему в каждой вещи ощущал её присутствие.

Летом дочь пригласила его поехать вместе с ней и внуком на Азовское море. Старик поначалу отнекивался, но дочь настаивала. Виктор вновь вынужден был уехать за границу по работе, а потому попросил сестру поддержать отца.