Читаем Дыхание розы полностью

– Это и надлежит выяснить. Мне показалось, что процедурная комната больше подходит для первого допросы дамы, чем эта камера, которая…

Сморщившись от отвращения, он понюхал воздух, пропахший нечистотами и пищевыми отбросами, и продолжил:

– …ужасно воняет.

– Как вы и говорили, к этому привыкают. К тому же в этой комнате только вы сможете сидеть, а я буду вынуждена стоять перед вами согнувшись.

– Дадите ли вы, мадам, мне слово, что путы и стражники не понадобятся?

– Я сомневаюсь, чтобы кому-либо удавалось убежать из Дома инквизиции. Тем более что эти несколько постных пней лишили меня сил.

Флорен довольствовался тем, что кивнул головой, и вышел. Аньес последовала за ним. Белокурый молодой человек, осторожно державший в руках письменный прибор, на котором стоял рожок, служивший чернильницей, и маленький масляный светильник, ждал их неподалеку. Это был grapharius, письмоводитель, на которого возлагалась обязанность записывать ее показания.

Когда они шли вдоль клеток, Аньес взглядом искала человека, который схватил ее за щиколотку. Напрасно. Она прониклась твердой уверенностью, что он умер. Почувствовав бесконечное облегчение, она закрыла глаза. Он сумел от них сбежать.

По мере того как они поднимались к залу с низким потолком, Аньес казалось, что воздух становился более свежим, более легким, более жизненным. Они пересекли большую комнату и попали в приемную. Когда в крошечном окне, выходившем во двор, Аньес увидела клочок неба, покрытого тяжелыми дождевыми тучами, она почувствовала, как ее переполняет неуместное в данных обстоятельствах счастье. Они свернули направо и стали подниматься по другой лестнице, на этот раз из темного дерева. Добравшись до лестничной площадки, Флорен обернулся к Аньес. Аньес задыхалась от усилий, потребовавшихся, чтобы преодолеть четырнадцать ступеней. Флорен прокомментировал:

– Лишения позволяют разуму освободиться.

– И вы тому служите превосходным доказательством.

Аньес чуть не прикусила губу от испуга. Неужели она потеряла голову? Что на нее нашло? Если она будет его оскорблять, он не замедлит выместить на ней свою злобу. Для этого он располагал всевозможными средствами.

На какое-то мгновение Флорена покинула уверенность. Перед его мысленным взором предстала другая женщина, та, которую он уже однажды видел за прекрасным лицом Аньес. Он мог бы поклясться, что она нисколько не осознавала произошедшей с ней метаморфозы. Но он ошибался. Аньес охватило стойкое спокойствие, заглушившее семена страха, которые пытался посеять Флорен. Могущественные тени, присутствие которых она чувствовала во время первой встречи с инквизитором, вновь поселились в ней.

Молодой письмоводитель бросился вперед, чтобы открыть высокую дверь, перед которой они остановились. Аньес вошла в комнату и посмотрела вокруг, словно хотела просто ознакомиться с обстановкой. Ее охватило странное чувство нереальности. Ей казалось, что ее дух отделился от тела.

Комната была огромной, почти ледяной. Аньес стояла посреди нее, ожидая продолжения, ни о чем не думая. Как ни странно, бессилие, которое она чувствовала, покидая застенки, исчезло, уступив место желанному оцепенению. Пять человек с непроницаемыми лицами, сидевшие за длинным столом, ждали ее: нотариус и его клерк, а также два брата-доминиканца, не считая инквизитора. Нищенствующие монахи склонились, разглядывая свои руки, лежавшие на столе. Аньес подумала, что, несмотря на разницу в возрасте, они выглядели почти как близнецы. Флорен мог бы потребовать присутствия «мирян с безупречной репутацией», но миряне были менее сведущи в вопросах теологии, а значит, менее опасны для так называемой еретички. Пятеро столь хмурых, так близко сидевших друг к другу мужчин, казавшихся грозной черной волной.

Монж де Брине, бальи Артюса д'Отона, отсутствовал на допросе. Флорен намеренно не попросил его приехать.

Инквизитор уселся в грубо сколоченное большое кресло, стоящее во главе стола, а письмоводитель устроился на скамье.

Сквозь туман до Аньес долетел громкий голос Флорена:

– Будьте любезны, мадам, сообщить нам вашу фамилию, имена и статус.

– Аньес Филиппина Клэр де Ларне, дама де Суарси.

После чего нотариус встал и произнес:

– In nomine domine, amen.[31] В 1304 году, 5 числа ноября месяца, в присутствии нижеподписавшегося Готье Рише, нотариуса Алансона, одного из его секретарей и свидетелей по имени брат Жан и брат Ансельм, доминиканцев из Алансонского диоцеза, урожденных соответственно Риу и Юрепаль, Аньес Филиппина Клэр де Ларне, дама де Суарси лично предстала перед досточтимым братом Никола Флореном, доктором теологии, господином инквизитором территории Алансона.

Нотариус сел, так и не взглянув на Аньес. Флорен начал:

– Вы, мадам, обвиняетесь в том, что приютили еретичку, некую Сивиллу Шалис, свою служанку, спрятав ее от нашего правосудия, а следовательно, Божьего правосудия, и позволили соблазнить себя еретическими мыслями. Против вас выдвинуты и другие обвинения. Но мы предпочли не говорить о них сегодня.