Читаем Двуявь полностью

После гниющего полумрака, заполнившего контейнерный городок, уличный свет резанул глаза. Марк и Римма, став на обочину, принялись ловить тачку, но безуспешно - видимо, их злые физиономии отпугивали потенциальных извозчиков. Наконец притормозил дедок на голубовато-серой 'победе'.

- В Плакучую Балку, - распорядился Марк.

Шофёр посмотрел на него с сомнением, но возражать не стал - машина покатилась по улице, разбрызгивая солнце из луж, а сыщик сидел и думал, что хорошо бы сейчас заснуть, задремать, отлучиться на пару минут в благословенный край, где обитают тени, пусть даже край этот нереален.

Там, в мире грёз, происходит то, чего быть не может. Здесь - то, чего быть не должно, ни при каких условиях. Такое вот сосуществование сна и яви - дихотомия, чередование двух взаимоисключающих версий. Конструкт, уязвимый с двух сторон сразу. Двуязвимый...

Марк усмехнулся. Словотворчество и потуги на философию - защитная реакция гнилого интеллигента на обстоятельства, которые ему неприятны и неподвластны. Плюс, естественно, водка - лучший антисептик при встрече с ядовитой реальностью.

'Победа' миновала блочные новостройки, похожие на костяшки от домино, которые кто-то выстроил в ряд, и вырвалась за городскую черту. Дорожный указатель оповестил, что до поворота к посёлку осталось три километра. Марк вспомнил, что во сне Плакучая Балка - место расположения космодрома. Стало смешно и тоскливо одновременно.

Промелькнула куцая лесополоса, и посёлок открылся справа, заблестел благородно-красными крышами. Даже деревья тут смотрелись наряднее и почти не растеряли листву.

Шофёр завертел рулём. Покрытие под колёсами сразу стало ровнее, как будто машина съехала не на скромную подъездную дорогу, а на киношный американский хайвэй. Дедок сквозь зубы пробормотал что-то вроде: 'Устроились, бандюганы'. Римма вежливо попросила:

- В дальний конец, пожалуйста.

Дом её сволочного папы стоял, как выяснилось, чуть на отшибе и был огромен даже по местным меркам. Со всеми своими башенками и выступами он напоминал ударный авианосец, оторвавшийся от эскорта.

Шофёр, повинуясь указаниям Риммы, сделал небольшой крюк, чтобы высадить их не перед главным входом, а с другой стороны. Дождался, пока они вылезут из машины, неприязненно фыркнул выхлопной трубой на прощание и укатил.

Заговорщики подошли к калитке. Впрочем, назвать её так можно было лишь с некоторой долей условности - дубовая дверь в кирпичной ограде, несмотря на небольшие размеры, выглядела непрошибаемой. Сама же ограда имела в высоту не меньше трёх метров и увенчивалась металлическими шипами - натуральная крепостная стена.

- Ну что, Пинкертон, заходим?

- Нет. Я скажу, когда.

Прислонившись к стене, он вытащил из кармана три семени. Вспомнил, как неделю назад собирал их с дерева - заполучил тогда, если не изменяет память, семнадцать штук сразу. Забавно, кстати: это точно соответствует числу лет, прошедших после Нуля. При желании можно было бы усмотреть здесь глубокий смысл, многозначительную и страшную аллегорию, но он уже слишком устал от всей этой хрени. Поэтому в кои-то веки поступит как нормальный вменяемый человек, то есть наплюёт и спишет на совпадение...

Сообразив, что, переливая мысленно из пустого в порожнее, он только тянет время, откладывает момент, когда придётся приступить к делу, сыщик вздохнул и принялся расстёгивать куртку, потом рубашку. Стылый воздух толкнулся в грудь, заставил поёжиться.

Да, семена за эту неделю расходовались прямо-таки с пулемётной скоростью - в других обстоятельствах хватило бы на несколько месяцев. И вот теперь расследование подходит к финалу.

Хотя какое, нафиг, расследование? Настоящий Пинкертон, увидев все эти пляски с бубном и беспорядочные метания, лишь презрительно рассмеялся бы. Да и то сказать - сыщика привела сюда не какая-нибудь дедукция, не кропотливая работа с уликами и даже не пресловутая интуиция, усиленная подземной отравой. Без всякой интуиции было ясно, что все ответы - у Кузнецова, просто Марк боялся за ними сунуться. И до сих пор не решился бы, если бы не сцена на рынке...

- Чего мы ждём? - нетерпеливо спросила спутница.

- Ничего. Сейчас.

Он в последний раз окинул взглядом посёлок и преображённое небо - тучи продолжали редеть, и лужи, ярко блестя, напитывались лазурью. Игриво просвечивал блондинистый хохолок на голове у Риммы.

Марк прилепил к себе семена. Как в прошлый раз - одно на солнечное сплетенье, другое - между ключиц, третье - на ладонь.

Реакция наступила почти мгновенно - очевидно, новая доза соединилась в остатками предыдущей. Примерно как если утром после фундаментальной пьянки глотнуть не рассолу, а ещё полтинничек коньяку...

Невидимые корни, проросшие из семян, пригвоздили его к ограде, внедрились в добротную кирпичную кладку, спустились по ней за считанные секунды, торопясь на встречу с землёй. Та приняла их, распахнулась, будто только этого и ждала. Впрочем, без всяких 'будто' - она действительно ждала с нетерпением, когда Марк наберётся смелости, чтобы опять прикоснуться к ней.