Читаем Дворянин полностью

— Ну, не так категорично, конечно,- покачал голову слегка разгорячённый Даниил,- но я считаю, что уровень развития технологий непременно важен. Сами по судите, что во времена, скажем, Василия III, что во времена Алексея Михайловича, социальное устройство общества было практически одинаковым — и там, и там вполне себе обычное средневековое Московское царство, но во время Алексея Михайловича крестьянство переселилось из полуземлянок в избы, в стране появились мануфактуры, была открыта Славяно-греко-латинская академия, страна перестала закупать железо, а начала им вовсю торговать, причём, не только им — а изделиями из него — пушками, ядрами, даже англичане у нас их с удовольствием покупали, появились первые солдатские полки нового строя… Разве это не развитие?

— Ну, если быть точным — Славяно-греко-латинская была открыта чуть позже,- вступил в разговор Бестужев.- Но я понял вашу мысль. Почему бы не двигать технологии, не трогая социальное.

— Ну не то чтобы совсем не трогая — это просто не получится! Но я считаю, что будет куда лучше если технологическое будет тянуть за собой социальное, а не наоборот… как нас убеждают многие наши соратники. При таком подходе гораздо меньше рисков, что socium пойдёт вразнос и рухнет в пучину бунтов и войны всех со всеми, похоронив, при этом, многолетние результаты технологического развития. Так что получившееся по итогам социального эксперимента общество, возможно и будет лучше того, что сломали, но, после огромных потерь, случившихся во времена потрясений, оно сначала будет десятки лет восстанавливаться, а потом, опять с кровью и потерями, догонять ушедший далеко вперёд цивилизованный мир. А что-то, возможно, будет утрачено вообще навсегда,- тут Данька сделал паузу, после чего осторожно продолжил:- Я тут недавно переписывался с мсье Тенаром — мы с ним знакомы с того времени, когда мы с Великими князьями были в Париже: он тогда прочитал им пару лекций по химии… так вот, профессор вскользь упомянул, что общался с каким-то учёным-антропологом, и тот сообщил, что за время наполеоновских война французская нация понесла невосполнимые утраты. Средний рост новобранцев сильно упал, многие деревни брошены, заметное количество эксплуатировавшихся многие десятилетия и, даже, столетия небольших шахт и рудников, дававших возможность для выживания сёлам и небольшим городкам — до сих пор так и стоит заброшенными, что же касается детей — довольно большое их количество, особенно в восточных и северных регионах, несут на себе антропологические признаки совершенно нехарактерные для французской нации. И он сильно опасается того, что если страна в ближайшие пару десятков лет снова ввяжется в нечто подобное революции — французы, как народ, вполне могут исчезнуть… Разве это можно считать достойным итогом социального эксперимента, поставленного во Франции в конце восемнадцатого века?- бывший майор замолчал. Его слушатели так же молчали, похоже ошарашенные его словами… На самом деле ничего подобного ему Тенар не писал, хотя в переписке с ним Данька состоял. Не слишком активной, тот же Карл общался с французом куда более часто и развёрнуто… но Карл изначально вступил в переписку с Тенаром именно через Даньку. Так что и письмами они время от времени обмениваться продолжали. Что же касается того, что он сейчас озвучил — то его выступление базировалось на информации, которую он в будущем выудил из интернета. Не специально, нет — антропология французов после наполеоновских войн была ему не слишком интересна, но интернет же регулярно подкидывает ссылки, а контекстная реклама — такая контекстная… Вот ему регулярно интернет и подсовывал то статьи о законах царя Хаммурапи, то про раскопки Трои Шлиманом, то про обнаружение могилы Тутанхамона лордом Карнарвоном. Вот и статейка по антропологии французов после наполеоновских войн была из этой же оперы. А здесь уже припомнилась.

— Но если общество без изменений просто не способно двигаться дальше?- горячо заговорил ещё один участник их благородного собрания.- Вы посмотрите что твориться во флоте! Ранее, при Петре Великом, был принят адмиралтейский регламент, при котором вся принадлежность и снаряжение к кораблю должны начинаться изготовлением с момента начала его строительства. А что твориться при Траверсе? Корабли строятся, отводятся в Кронштадт и гниют там у причалов почти неоснащённые, ни сделав ни единого плаванья. Из всего Балтийского флота нельзя вывести в море более четырёх-пяти кораблей, ибо у большинства кораблей нет даже нормальных мачт! Так что при необходимости их просто переставляют с одного корабля на другой! А когда государь собрался в Кронштадт — начальник Главного Морского штаба прислал строгое повеление немедленно выкрасить корабли, но не полностью, а только лишь те бока, которые обращены наружу и могут оказаться перед взором государя. И всё!