Читаем Дворянин полностью

— Мы в мир принесём красоту и гармонию…- негромко начал бывший майор. На этот стишок он наткнулся в интернете, причём, произошло это в начале две тысячи четырнадцатого, когда в Киеве вовсю бушевал Евромайдан, а его лидеры со всех экранов обещали своим согражданам немыслимые блага — европейские зарплаты и пенсии, свободные поездки в Венскую оперу и фантастический венский кофе, немыслимый взлёт уровня жизни, новые дороги, пятьдесят современных аэропортов и даже «гиперлуп» — да он и вспомнить уже не мог что там украинцам обещали… И очень ему тогда тот стишок врезался в память. Потому что оказался как-то очень в тему.

— Так — ЭТО НЕ ТРОГАЙТЕ! Это — заряжено!- Сашка нервно отшатнулся, но тут же взял себя в руки и, укоризненно покачав головой, развернулся и ушёл.

— Эк вы резко!- Данька развернулся и уставился на возникшего у его плеча офицера в морском мундире.

— Подслушивали?- досадливо скривился Даниил.

— Ну так вы не очень-то и скрывались,- изящно обошёл наезд моряк.- Позвольте представиться — Николай Бестужев, капитан-лейтенант восьмого флотского экипажа, член Вольного общества любителей русской словесности, писатель, критик, с двадцать второго года пишу историю русского флота.

— Весьма рад знакомству,- с некоторым удивлением отозвался бывший майор, пожимая руку. Бестужев… Бестужев — вроде как среди декабристов был какой-то Бестужев… Нет, тот, вроде как, был Бестужев-Рюмин. Эх, чёрт, как плохо, что он так слабо знает этот период. Более-менее что-то существенное он помнил только из периода Наполеоновских войн. Ещё подавление восстания венгров в сорок восьмом, после которого Николая и обозвали «жандармом Европы»… в первую очередь именно из-за этого прозвища. Не будь его — точно бы забыл! Ну и Крымскую. Но и ту больше по художественным произведениям — тем же «Севастопольским рассказам» Толстого, «Малахову кургану» и «Матросу Кошке» Григорьева. А всё остальное — о-очень смутно. Ну, кроме железных дорог. Но это благодаря энтузиазму Усмана и Питерскому музею железных дорог, который так любил внук… А вот подробности восстания декабристов у него из головы за столько лет в основной своей части выветрились. Он даже дату вспомнить не мог. Да и месяц помнил только по названию — декабристы же.

— Чем могу быть полезен?

— Непременно можете,- обезоруживающе улыбнулся моряк. И пояснил.

Дело в том, что бурный рост пароходного движения в столичном и Волго-Камском регионах не мог пройти мимо внимания военных моряков. Тем более, что и из-за границы приходило много новостей по этому вопросу. И не только новостей. Санкт-Петербург, даже, посетил американский пароход «Саванна» первым в мире из паровых судов пересекший океан… Так что ещё в двадцать третьем году адмиралтейство обратилось к заводу Бёрда с просьбой разработать проект «вооружённого парохода», в процессе разработки которого выяснилось, что паровые машины производства заводов бывшего майора не слишком подходят для морских судов. В первую очередь потому, что Данька, в угоду унификации и удешевлению конструкции, предложил шотландцу свою обычную паровую машину открытого типа, которая использовалась на паровозах, с минимумом переделок. Для речных судов, ходящих по пресной воде решение было вполне обоснованным, а вот для морских не подходило никак. Ну если, вы, конечно, собирались эксплуатировать паровую машину дольше одной навигации… Но их с Бёрдом на тот момент это совершенно устраивало. Потому что тогда практически все заказываемые пароходы предназначались для именно для внутренних водных путей. А несколько единиц, предназначенных для ближнего каботажа, в первую очередь между Петербургом и Кронштадтом, Бёрд просто дополнительно оснастил примитивным циркуляционным холодильником испарительного типа, оказавшимся весьма капризным и недостаточно мощным. Так что котельную воду всё равно приходилось постоянно подливать. Но для короткого маршрута длиной менее сорока вёрст это вообще не было проблемой, а вот когда на подобном судне рискнули дойти до Выборга — вылезли проблемы… Так что военным морякам нужна была новая паровая машина. У самого же Бёрда на заводе производство паровых машин фактически заглохло — необходимости не было. Практически все его потребности, кроме самых маломощных, покрывал завод Даньки в Сусарах.