Кларк Эштон Смит

Двойная тень

Хотя Смит писал на протяжении почти пятидесяти лет, большинство его фантастических произведений создано в период с 1928 по 1937 год, когда необычные вещи так и лились из-под его пера для известного издания «Странные истории». Действие их происходит в Атлантиде, Ксикарфе, Зотиге, Гиперборее или Аверойне — одни только названия наводят на мысль о волшебстве и тайнах. Его работы были собраны в нескольких томах издательского дома «Аркхэм», таких как «Из пространства и времени» («Out of Space and Time», 1942), «Потерянные миры» («Lost Worlds», 1944), «Гений места» («Genius Loci», 1948) и «Истории о науке и колдовстве» («Tales of Science and Sorcery», 1964), и завершались сборником лучших рассказов «Рандеву в Аверойне».

Когда я подбирал произведения для этого сборника и обсуждал его с другими энтузиастами, одним из первых они называли имя Кларка Эштона Смита — самого раннего писателя магических рассказов. Я думал так же. Поскольку сам Смит считал «Двойную тень» своим лучшим творением, я представляю вашему вниманию лучшее из лучших.

Те, кто знал меня в Посейдонисе, называли меня Фарпетроном, но даже я, последний и самый способный ученик мудрейшего Авиктеса, не ведаю, под каким именем суждено мне встретить завтрашний день. Вот почему я пишу эти торопливые строки в свете мигающих серебряных ламп, в доме моего учителя над шумным морем, брызгая достойными волшебника чернилами на серый, бесценный, древний драконий пергамент. А закончив, я запечатаю страницы в трубку из орихалка и выброшу из высокого окна в море, ибо боюсь помыслить, на что обречет меня судьба, если написанное пропадет втуне. И может статься, моряки из Лефары, проходя в Умб и Пнеор на своих высоких триремах, найдут эту трубку или же рыбаки выудят ее из пучин своими неводами. И, прочитав мое повествование, люди узнают правду и начнут остерегаться, и нога человека больше никогда не ступит под своды бледного, проклятого демоном дома Авиктеса.

Шесть лет я жил здесь с моим престарелым учителем, позабыв про свойственные юности утехи ради изучения мистических дисциплин. Глубже, чем кто-либо до нас, мы погрузились в запретные таинства; мы вызывали обитателей запечатанных навеки гробниц и полных страха бездн за пределами нашего мира. Не многие сыны человеческие отваживались разыскать наше жилище среди голых, изъеденных ветром утесов, но мы видели достаточно безымянных гостей, что жаловали к нам из мест за пределами мира и времени.