Читаем Двое для трагедии полностью

– Что мы должны сделать? – деловым тоном спросил «грубиян»: он кардинально поменял свое отношение ко мне, когда понял, как много денег мог от меня получить.

– Ничего, кроме своей основной работы, – ответил я.

– Нужно сжечь труп? – догадался «щуплый».

– Именно. Два трупа.

– Документы есть?

– Нет, и именно за это вы получите свой гонорар.

Они испуганно переглянулись.

– Но это незаконно! – сказал «грубиян».

– Это останется нашим секретом: никто не знает о том, что я здесь.

– Вы кого-то убили и хотите избавиться от трупа? – нахмурившись, поинтересовался его товарищ.

– Почти. Погибла моя любимая девушка, – тихо сказал им я и, открыв заднюю дверцу авто, показал им тело Вайпер.

– Святая Матерь Божья! – Мужчины перекрестились.

– Сочувствуем вашей потере, но, надеюсь, это не вы ее убили? – дрогнувшим голосом спросил второй кочегар, со страхом смотря на меня и мою одежду, покрытую кровью, как и платье Вайпер.

– Я, – тихо ответил я, не став лгать: это было бы трусостью с моей стороны.

– Так вы, все-таки, хотите скрыть преступление! – воскликнул «щуплый», отходя от авто. – Нет уж! Мы не будем помогать вам в этом!

– Я не пытаюсь скрыть свое преступление. Иначе, я не говорил бы вам правду о том, что убийца – я. И я щедро вознагражу вас за вашу помощь, – настойчиво сказал на это я.

– Ну, хорошо, ее мы сожжем, а кто второй? – спросил «грубиян», видимо, не желавший отказываться от награды.

– Второй – я.

Их лица застыли в удивлении, а затем превратились в гримасы ужаса.

– Вы? Но как? – спросил «щуплый».

– Скоро я буду мертв, – спокойно ответил я. – Не волнуйтесь, я не причиню вам никаких неудобств: я выпью яд, и вы будете абсолютно непричастны к моей смерти. Я твердо решил уйти из жизни, потому что убил ее, и не могу жить дальше, зная это.

– Но тогда вы должны написать заявку… То есть, заявление, что все решения приняли вы сами и что на нашей совести нет никакой вины, – медленно, сбиваясь, сказал «грубиян».

Великолепно. Они решились.

Но их слова заставили меня вспомнить о Маркусе.

Я должен был написать ему перед тем, как стану пеплом.

– Хорошо, дайте мне ручку и бумагу, – сказал я.

– Тогда пройдемте в служебное помещение, – шепотом сказал «щуплый». – Только не указывайте, где, когда и кто сжег вас, не говорите даже о стране, и тогда мы в точности исполним вашу просьбу. Договорились?

– Сделаю все, как вы скажете, – убедил их я.

Я взял Вайпер на руки, и мы вошли внутрь крематория: угарный дым ударил мне в глаза и в легкие, но я с удовольствием вдыхал его, чувствуя в нем сладость освобождения от мира.

Мы вошли в маленькую комнату, я положил Вайпер на грязную кровать, имеющуюся там, вытер руки, которые вновь испачкались в крови, и сел за стол, стоящий рядом. «Грубиян» отыскал для меня пару чистых листов бумаги и ручку, я написал официальное заявление о том, что сам отвечаю за свои поступки, а затем стал писать письмо Маркусу. Но мне никак не удавалось начать его: я понимал, что это должно было быть особенное письмо, которое навечно останется с ним – и оно должно было уверить его в том, что я обрел покой и счастье, что простил его и что мы обязательно встретимся – и с ним, и с маленьким Седриком. Мой брат не должен быть страдать и винить себя в моем исчезновении с лица Земли. У Маркуса теперь был тот, кто заставит его жить дальше, – его наследник. Наши родители тоже не будут долго горевать из-за моего исчезновения – маленький Седрик заменит меня.

Но, взглянув на Вайпер, на ее безмятежное ангельское лицо, тронутое вуалью смерти, я понял, что должен был написать. И, получив вдохновение от Вайпер, я написал письмо брату. Из другого чистого листа я сделал конверт и написал на нем адрес нашего замка, и лично – Маркусу Моргану, а адрес отправителя оставил пустым – так брат не сможет понять, где завершились последние минуты моего существования. Запечатав письмо, я передал его рабочим.

– Только не клейте на конверт марки и постарайтесь, чтобы оно дошло так. Когда вы сожжете нас, возьмите самую обычную урну, без вашего клейма, положите в нее наш пепел и развейте его где-нибудь над морем, – приказал я.

– Будет сделано! – тихо откликнулся на это «щуплый» и аккуратно положил конверт в лежащую на столе книгу.

– Вы положите нас в одну камеру и будете жечь на самой высокой температуре полные двое с половиной суток, – продолжил я инструктаж.

– Двое суток? Да нам хватит и полчаса, чтобы от вас осталась только пыль! – в изумлении воскликнул «грубиян», смотря на меня как на безумного. Он явно подумал, что имеет дело с сумасшедшим.

– Двое с половиной суток, и не меньше. Считайте это моей прихотью, – мрачным тихим голосом сказал я, вдруг испугавшись того, что они не исполнят то, что должны.

– Мы все сделаем, дружище! – примиряющее сказал «грубиян».

Теперь я был спокоен: деньги сделали свое дело. Хвала тебе, человеческая алчность – ты поможешь мне умереть.

– Идите, приготовьте камеру, а я пока попрощаюсь с ней, – сказал я.

Мужчины торопливо вышли из комнаты.