Читаем Двое для трагедии полностью

Выйдя из поместья, я не стала идти по асфальтированной дороге, но свернула к ярко-зеленому лугу, покрытому полевыми цветами. Я словно впервые обнаружила прелесть этих скромных созданий: каждая деталь их тела заставляла меня удивляться тому, как раньше я могла не замечать эту неброскую, но истинную красоту. Осторожно пробираясь между цветами, чтобы не раздавить их, я взошла на невысокий холм, увидела долину, покрытую маками, что тут же бросились мне в глаза своим алым цветом, и быстро спустилась туда. Мне никогда не нравились маки, но сейчас они казались мне самыми прекрасными цветами в мире: их большие, правильной формы лепестки были алыми, будто покрытыми кровью, и горделиво тянулись ввысь, словно приветствуя меня. Я была так восхищена этими кроваво-красными цветами, что осторожно сорвала один из них, с любовью поцеловала его лепестки и невольно подумала о том, как слепы люди, веками отдающие предпочтение кричащим капризным розам и абсолютно не замечающие совершенство маков. Я пошла дальше и стала думать о Седрике – маки напомнили мне о нем, и я вспоминала самые прекрасные моменты нашей жизни: нашу первую встречу на мосту, встречу в библиотеке, наш первый поцелуй, нашу первую ночь.

«Господь, если ты есть! Спасибо за то, что все это было! Спасибо за то, что я могу вспоминать об этом и не плакать! Ведь все это – последний раз, когда я чувствую, вижу, дышу, вспоминаю. Скоро этого не будет» – подняв взгляд в небо, подумала я и пошла дальше, вглубь алого моря маков.

– Пришло время умирать. – Голос Грейсона за моей спиной грубо ворвался в мои радужные мысли.

Я обернулась: он стоял позади меня, прекрасный ангел смерти. Моей смерти. Но живописный нереальный ландшафт смягчал его миссию: Грейсон выглядел так, словно пришел сюда искать отдых и покой. Я смотрела на него с легкой улыбкой: сейчас он не был монстром – он был прекрасен.

Мне было спокойно и хорошо: приближающаяся смерть не была мне ни страшна, ни отвратительна. Мне было не жаль своей жизни: если так будет лучше для Седрика – я умру и сделаю это с радостью. Не будет больше слез и страданий от издевательств Грейсона, я больше не буду видеть его жестокие глаза, он больше не будет душить меня, трогать своими ледяными пальцами и целовать своими жесткими холодными губами – все это теперь в прошлом. Впереди – покой. Долгожданный покой.

– Ты ничего не скажешь? – тихо спросил Грейсон, будто не решаясь подходить ко мне: он стоял недалеко, но не делал ко мне ни шага.

– А что я должна сказать? – тихо спросила я, в свою очередь, удивленная его словами.

– Что-нибудь. Например, твое любимое: «Я ненавижу тебя».

– Сейчас я не ненавижу тебя, наоборот, я благодарна тебе.

– Благодарна? За что?

– За то, что ты все-таки позволишь мне умереть и больше не видеть тебя.

Вампир молча смотрел на меня. По его нахмуренным бровям я видела, что он усиленно размышлял. Но мне было все равно: я честно и терпеливо ждала, когда он убьет меня.

Грейсон наклонился, сорвал мак, растущий рядом с ним, подошел ко мне и протянул мне его. Я приняла протянутый мне цветок и положила его к моему маку. Теперь в моих руках были похоронные цветы.

– Ты любишь маки? – спросил Грейсон, пряча руки в карманы брюк.

– Нет, но сейчас они прекрасны, – нахмурившись, ответила я.

Я посмотрела прямо в его холодные глаза и не отводила своего взгляда, но вампир встретил мой взгляд спокойно и тоже не отводил своих глаз.

«Чего ты ждешь? Убей меня!» – подумала я, смотря на него и не понимая, почему он мешкал.

– Сегодня замечательный вечер, – спокойным тоном заметил он.

– Да, в такой вечер прекрасно умереть, – ответила я.

– Ты должна умереть?

– Да, ведь ты обещал, что убьешь меня.

– Но ты можешь попросить меня о помиловании, – серьезно сказал Грейсон.

Его слова удивили меня, но я не почувствовала никакой радости.

– Я не буду просить тебя об этом, – твердо сказала я.

Вампир ничего не ответил, и мы продолжали молча смотреть друг на друга.

– Если ты попросишь, я не убью тебя, – наконец, сказал он.

– Я не буду просить тебя, – повторила я.

– Почему?

– Не хочу.

– Это не ответ, Вайпер. Почему?

– Ты сам знаешь ответ.

– Прошу, ответь на мой вопрос.

– Я не хочу жить, – ответила я, решив сказать ему правду.

– Тебе надоело жить? – спросил вампир.

– Нет.

– Тогда почему ты хочешь умереть?

– Потому что ты заставил меня желать смерти, – честно призналась я.

Моя душа словно впилась в этот красивый до слез пейзаж, в красное небо, облака и маковое поле. Мне было радостно оттого, что я умру здесь, среди маков, и что, когда я буду медленно умирать, последним, что я увижу, будет это небо, и его облака заберут меня с собой в мир вечного покоя.

– Ты хочешь, чтобы я убил тебя?

– Если так будет лучше для Седрика.

– Ты готова умереть для него?

– Да.

Мои слова будто задели его за живое: Грейсон отвел от меня свой пристальный взгляд и стал смотреть вдаль.

– Не понимаю: я отнимаю у тебя жизнь и счастье, а ты благодаришь меня за это.

– И не поймешь никогда.

– Твоя смерть будет бессмысленным самопожертвованием. Ты понимаешь это?

– Да.

– Тогда почему ты хочешь, чтобы я убил тебя?