Читаем Дверь в зиму полностью

Олег повёл носом. Воняло горелым тряпьём. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил оглядеть себя. Куртка была разодрана на боку, из дыры торчали тлеющие лохмотья футболки. Он разжал ладонь, ружьё лязгнуло об асфальт. Неловкими движениями разделся до пояса и замер, глядя на горсть картечи, которая вдавилась в бок.

– Мама дорогая, – сказал Олег безо всякого выражения и сел на дорогу. Осторожно потрогал обжигающие свинцовые шарики, и некоторые посыпались на асфальт, оставив на коже ямки. Тогда он стряхнул оставшиеся, как стряхивают прилипшую пыль, кряхтя, поднялся, почти ничего не соображая, и полез спать в машину.

Спалось без сновидений. За всю ночь он даже не перевернулся ни разу и наутро с изумлением оглядывал место происшествия, почёсывая щёку, на которой отпечатался шов от сиденья. Валялся на асфальте помповик, заднее крыло некрасиво ощетинилось порванным металлом – часть картечи ушла в багажник. На боку наливался синячище.

– Кто ты, Олег Вайнгардт? – спросил он у зеркала, выпячивая щёку для бритья. Зеркало в ответ скорчило рожу и ничего не ответило.

На посту усатый гаишник, весь какой-то оплывший, долго и равнодушно листал документы. Дохнул луком, обошёл Олега, ткнул жезлом в сторону исковерканного крыла.

– Это что?

– А кто его знает, – легкомысленно пожал плечами Олег. – Лось, наверное. Рогами ткнул и убежал. Я же в лесу ночевал.

– Ну, ну. – Гаишник поднял на Олега усталые бесцветные глаза. – Лось… Скажи ещё – ёжик поцарапал.

Он повернулся и ушёл в свою конуру, в которой не было даже туалета – дощатый шалаш стоял метрах в двадцати в стороне. Олег сел в машину, не спеша проехал унылый перекрёсток и сразу за изгибом дороги от души дал газу. Подъезжая к посту, он совсем забыл про ружьё, которое валялось на полу возле пассажирского сиденья, и теперь ругал себя на чём свет стоит.

С тех пор он старался ночевать поближе к населённым пунктам, либо, если рядом ничего не было, загонял машину в лес подальше от дороги. Когда шёл дождь, спал подолгу – в дождь спалось хорошо. Однажды выплыл из дрёмы оттого, что машина поскрипывает подвеской, странно покачиваясь. Решил, что приснилось, и собирался было перевернуться на другой бок, когда машину опять качнуло. Олег опустил стекло и высунул, озираясь, голову под дождь голову.

Возле машины стояла корова – тощая, с обломанным рогом. Болтая обрывком верёвки на шее, размеренно поднимала голову и лизала задний поворотник. На опушке было как-то скудно, и красный фонарик ей, видимо, очень нравился.

– Ты чего машину ломаешь? – Олег повозился в салоне, достал засохшие полбатона белого и открыл дверь. – На сладенькое потянуло? На, иди сюда, сырьё микояновское. Ну иди, что ли, бестолковая…

Корова оторвалась от поворотника и переступила с ноги на ногу, задумчиво глядя на хлеб. Олег высунул наружу босые ноги, разломил хлеб на несколько кусков. Дождик щекотно тукал по голым ступням.

– Смотри, прозеваешь – сам всё сожру, а тебе опять поворотник достанется. Иди, говорю. – Он протянул угощение.

Корова отшатнулась было в сторону, потом подумала немного и ткнулась мордой Олегу в ладонь. Руке стало щекотно, как будто по ней прошлись тёркой, и хлеб исчез. Корова шумно и тепло задышала и принялась жевать, качая головой.

– Фу, всю руку обслюнявила. – Олег поболтал кистью в воздухе, и корова тут же ткнулась в неё мокрыми ноздрями. Пришлось немедленно выдать остальное, и благодарная скотина долго не уходила, признательно глядя на Олега огромным тёмным глазом и чавкая. Он всё-таки вылез под дождь, постоял босиком, подставив лицо дождевым каплям. Корова топталась рядом, мешала думать, но прогонять её Олегу не хотелось. С опушки он уехал в каком-то раздёрганном настроении, не совсем понимая, что с ним происходит.

Путешествие продолжалось, пошла третья неделя. Если разобраться, от города он отъехал не очень далеко, но за это время порядочно попетлял. Деньги закончились, пришлось загнать ружьё дальнобойщикам за канистру бензина и пятьсот рублей. Впрочем, об этом Олег не жалел. Обращаться с оружием он толком не умел, с помповиком в руках чувствовал себя глуповато. Хотя как-то на пустыре, набравшись наглости, решил испытать ружьё. По кустам пролегла просека, дымящаяся гильза скатилась в кювет. Олег только вздохнул и пощупал порванную куртку, совсем ничего не понимая. Оружие было в полном порядке.

Сны понемногу стали иными. Чаще стали сниться звёзды и какие-то цветные линии в тумане, и странная ребристая штуковина с деталькой сверху, похожей на стрелку от компаса.

Однажды, задумавшись, он увидел над дорогой странную тёмно-красную ленту. Она висела прямо в воздухе, выходя из-за поворота и пересекая полосу движения Олега. Словно во сне, он налёг на тормоза – и очнулся только тогда, когда вылетела встречная машина, неловко вильнула по дороге и с грохотом улетела в поле всего в паре метров перед его капотом, пройдя точно по только что висевшей в воздухе линии.