Читаем Дверь. Альбом полностью

— Нет. Вообще-то, я только что спустился из его комнаты. И мне не показалось, что он собирался уезжать более или менее надолго. Одежда вся на месте. Но машины нет. Все же, я думаю, вам не надо слишком уж волноваться. Вы знаете, он иногда делал неожиданные вещи. Если бы эта женщина не была так возбуждена…

— Значит, его машины нет?

— В гараже нет. Да, нет с вечера прошлой среды.

Поскольку теперь уже был вторник, он отсутствовал уже шесть дней. Могло, конечно, случиться и так, как сразу же подумала Джуди: он просто «смылся». Но я все же не была в этом уверена до конца. Трудно было себе представить, что Уолли путешествует вот так, совсем налегке: без одежды и зубной щетки.

Я действительно забеспокоилась. Кто же звонил в клуб? Мэри Мартин? Если так, то почему она упоминала о полиции? Ведь мой опыт общения с Мэри Мартин убеждал, что она к полиции относится со страхом, если даже не с ужасом. Кто это мог быть еще? При всех своих недостатках Уолли все-таки обходил стороной тех женщин, для которых мысль о полиции была естественным делом.

В конце концов я позвонила в клуб и вызвала того же официанта.

— Мистер Эллис, женщина, которая звонила вам, сообщила свое имя?

— Нет. Она звонила из телефонной будки. Мне показалось, что она плачет, но прежде чем я успел спросить, она повесила трубку.

— Тогда откуда известно, что она молодая?

— У нее был молодой голос. Мне так показалось.

Мне стало ясно, что это была Мэри, а то, что она плакала, убедило меня в другом: произошло что-то ужасное. Я положила трубку, дошла до библиотеки и здесь у меня схватило сердце.

Меня обнаружил Джозеф, тут же сбегал за лекарством, устроил меня поудобнее, а когда мне немного полегчало, выслушал всю историю. Он сильно расстроился. Стакан в его руке задрожал так сильно, что звякнула ложечка. Ему даже пришлось опереться о стул.

— Полиция, мадам? Значит, эта молодая дама считает, что у него действительно серьезные неприятности?

— Она плакала, Джозеф.

В конце концов я вызвала Дика Картера, и в тот же вечер они с Джозефом отправились в клуб Уолли, осмотрели его комнату, но ничего не нашли. То, что они рассказали по возвращении, выглядело довольно зловеще.

В прошлую среду Уолли не стал обедать. Вместо этого он пошел в библиотеку клуба и долго что-то писал, часов до восьми или дольше. Мальчик-рассыльный даже «подумал, что он пишет книгу». Потом попросил длинный плотный конверт, сложил туда исписанные листки, надел в гардеробе шляпу, легкий плащ и вышел. Но, простояв несколько секунд на ступеньках, вернулся. Выглядел он нервным и раздраженным. Зашел в телефонную кабину и долго с кем-то разговаривал. Потом вышел опять, и с тех пор его никто не видел.

Дик с Джозефом тщательно осмотрели всю комнату. Джозеф, который иногда бывал у него и приводил в порядок одежду и вещи, сказал, что ничего не пропало.

— Но, мадам, — заявил он, — надо учитывать, что мистер Уолтер в последнее время был очень взволнован. Он иногда выезжал ненадолго по вечерам на автомобиле, а потом менял планы. Мне известно несколько таких случаев.

— Но уехать на шесть дней, Джозеф!? Когда на следующий день ему надо было выступать в суде! Это смешно.

— Может быть, в этом и заключается причина, мадам.

— Чепуха, Джозеф! Никто не верит, что мистер Уолтер к чему-то причастен.

Из клуба они пошли в гараж. Ночной сторож хорошо запомнил, как он уезжал. И уезжал ненадолго — просил вечером вымыть ему машину.

— Я приеду, наверное, к одиннадцати, — распорядился Уолтер. — И вымойте ее как следует. В прошлый раз после вашей мойки она стала грязнее, чем была.

Настроение у него было плохое. Придя в гараж около четверти девятого, он сразу попросил долить бензин и проверить масло. Сказал, что едет за город. Стоял рядом и наблюдал, как обслуживают машину. Казалось, «он торопился уехать».

Но после того, как сел в машину, случилось такое, при рассказе о чем у меня сразу похолодели руки, а сердце наполнилось отчаянием. Цитирую служителя гаража:

«На нем был плащ… Вот он, здесь. В последний момент он его снял и бросил мне. Ночь была теплая. Но потом взял обратно и вынул из его кармана револьвер. Он пытался это сделать незаметно, но я увидел. Револьвер положил в карман на дверце».

Упоминание о револьвере для меня означало только одно. Уолли убил себя. Остановил машину где-нибудь на пустынной дороге и покончил все счеты с жизнью, ставшей ему невыносимой.

Но почему? Что такого он знал? Что сделал? Неужели возможно, что все его три алиби фиктивны? Неужели вечером восемнадцатого апреля он смог незаметно выскользнуть из дома и убить бедную Сару? Я еще раз последовательно вспомнила все события того вечера и убедилась, что такого быть просто не могло.

Хотя было уже довольно поздно, почти полночь, я набрала номер инспектора Гаррисона и нарушила его, очевидно, крепкий сон. Однако он тут же сказал, что выезжает немедленно. Пока я его ждала, моя голова совсем пошла кругом от мыслей.